Сегодня за великий мемориальный комплекс «Брестская крепость» продолжаются сражения, правда, уже в сфере смыслов и исторической памяти. Пётр Пицко — брестский педагог и общественный активист — собрал группу единомышленников-патриотов из числа горожан и занялся добровольной уборкой некоторых территорий крепости, а также восстановлением заброшенной казармы.


Благодаря активистам, в здании стала нормально работать вентиляция, благодаря чему оно перестало гнить, а на его фасаде снова стали красоваться бывшие там когда-то советские надписи патриотического характера. Вместо забитых окон появились картины, напоминающие о страшных событиях Великой Отечественной.

Работа была воспринята в обществе на ура — инициативу ребят стали замечать в СМИ, в соцсетях, в других организациях. Но не всем пришлось по душе восстановление казармы. Местная оппозиция прозападного толка написала на активиста жалобу в министерство культуры в связи с тем, что его действия не согласованы с местными властями. В ведомстве данную информацию проверили и предписали прекратить инициативу, а Петра Пицко обязали уплатить за неё штраф.

Восстановление казармы — это далеко не единственная общественно-полезная акция Петра. За последние годы он постоянно работает в области сохранения исторической памяти Победы в Великой Отечественной войне.

Автор СОНАР-2050 Кирилл Озимко взял интервью у активного брестского патриота, в котором он поведал много интересного о собственной деятельности, раскрыл вопрос, для чего он всем этим занимается, а также поделился тем, что его тревожит в настоящем и будущем.

— Пётр, расскажи, пожалуйста, в целом о своей общественной активности. Какие общественно полезные акции и мероприятия ты инициировал и реализовал в Бресте?

— За годы, которые я занимался и продолжаю заниматься общественной деятельностью, я бы выделил организацию акции «Бессмертный полк» в Бресте. Это была первая акция в Беларуси, провели мы её в 2014 году, а дальше «Бессмертный полк» стал распространяться по всей стране. Нас тогда было около 300 человек, 111 портретов. С тех пор нас становилось всё больше и больше. Правда, в последний год наметился обратный процесс — количество участников шествия не увеличилось.

Большое внимание я всегда уделял и уделяю поисковым работам [останков солдат. — Ред.]. Я неоднократно пытался создать у нас в Беларуси централизованное поисковое движение.

Я принимал активное участие в мероприятиях 22 июня, которые организовывал в рамках военно-исторического клуба «Гарнизон». Много сделал для того, чтобы официально зарегистрировать это объединение. У нас была цель сделать большую историческую реконструкцию. Но сегодня я понимаю, что в чём-то данная идея себя изжила, надо двигаться дальше в направлении сохранения исторической памяти.

В целом идей и проектов у меня было много, часть из них удалось реализовать. Пусть сегодня я ими уже не занимаюсь, их осуществляют другие люди, тем не менее идеи реализованы, проекты продолжают существовать, пусть даже и не в такой форме, как изначально задумывались.

— Как видно, ты довольно серьёзно работаешь в области сохранения исторической памяти об обороне крепости, о Победе в Великой Отечественной войне. Как думаешь, достаточно ли внимания данному вопросу уделяется в Беларуси? И нет ли угрозы, что наша молодёжь будет всё больше верить тем, кто переписывает и искажает историю?

— На мой взгляд, недостаточно внимания уделяется противодействию фальсификациям истории.

Если взять Брестскую крепость, то там есть сотрудники, которые вполне серьёзно верят и поддерживают миф о якобы прошедшем в Бресте общем советско-немецком параде. Когда-то я даже с заместителем директора крепости до хрипоты спорил о том, что никакого совместного парада не было, а информация о нём — это байки, чтобы приравнять нацистов и советскую власть.

Кроме того, довольно крепко в некоторых головах засел миф о том, что якобы поляки сперва обороняли Брестскую крепость от немцев, которые не смогли её взять, а потом пришли большевики и поляки продолжили оборонять крепость уже от Красной армии. Это тоже делается для того, чтобы в массовом сознании уравнять Третий рейх и СССР. В Музее обороны Брестской крепости есть целая экспозиция, посвящённая польскому офицеру Вацлаву Радзишевскому, который, по версии Владимира Бешанова, якобы оборонял один из фортов крепости. И вот даже сейчас во время «Бессмертного полка» в Бресте была попытка фальсификации — в составе акции некоторые диссиденты несли портрет Радзишевского с подписью, как он героически сражался в Великой Отечественной войне.

Есть голоса, что Пётр Клыпа якобы попал в плен на второй день войны, якобы Гаврилов на самом деле не совершал свой известный подвиг, что будто всё это советская пропаганда для поднятия боевого духа.

Конечно, таким вот искажениям и переписываниям истории верят больше, потому что охота быть оригинальным, придерживаться не той версии истории, которую знают все, и плодить какие-то мифы, «тайны». Вот берёт человек какую-то откровенную ерунду и пишет, чтобы пропиариться, якобы он знает что-то такое, чего не знает никто, но демонстрирует лишь собственную глупость.

— Приходится ли порой в твоей деятельности сталкиваться с проблемами? Как ты можешь прокомментировать прошлогоднюю ситуацию, когда из-за оппозиционных жалобщиков была остановлена твоя инициатива по восстановлению казармы в Брестской крепости?

— В деятельности постоянно приходится сталкиваться с проблемами, это естественно. Никто по головке за активность не гладит. Проблемы есть как внутренние, организационные, так и связанные с взаимодействием с государством. Главной проблемой я вижу отсутствие настоящих патриотических организаций. Например, в России, где есть отличное поисковое движение, там иная организация военно-исторической направленности. У нас же есть только какие-то очаговые инициативы, которые действуют несистемно, отдельно друг от друга.

Мне постоянно приходится сталкиваться с этой проблемой. К кому я только ни обращался по данному поводу. Был и на приёме у помощника президента с инициативой создать единое поисковое движение, несколько раз пытался достучаться до нашего известного историка Игоря Марзалюка.

Для такой деятельности очень важны финансы, как бы цинично это ни звучало. Если вы ознакомитесь с информацией о найденных и эксгумированных останках наших бойцов-красноармейцев, вы увидите, что за прошлый год в Беларуси было эксгумировано примерно 600 солдат. Этого на самом деле мало. Например, за такое же время в экспедиции «Долина» в одной только Новгородской области России было «поднято» около 2,5 тыс. солдат. При должной организации централизованного поискового движения в Беларуси, при большей помощи можно было бы добиться лучших результатов и у нас.

Что касается приостановки реставрации казармы, то мы успели сделать главное — успели остановить разрушение, восстановить вентиляцию, чтобы здание не сгнило. Жалобы на нашу деятельность были со стороны оппозиционеров, что демонстрирует незаинтересованность всех этих демократических сил в сохранении памяти о Победе нашего народа в той войне. Если бы мы там сделали свалку, что-то разрушили, в этом они были бы заинтересованы.

Но они получили обратный эффект: народ высказался против них, даже в опросе на TUT.BY народ выступил за то, чтобы оставить эти надписи. Было приятно видеть поддержку со стороны комментаторов, люди довольно быстро собрали деньги на штраф. То, что хотели сделать, мы сделали, жаль только, что не успели состарить надписи, чтобы их вид был аутентичным, более реальным.

— Не опускаются ли после такого руки? Не чувствуешь ли дальнейший пресс со стороны оппозиции?

— Руки у меня не могут опуститься. Не опустились даже при том, что мы с марта прошлого года пытаемся получить возможность реставрировать уже другую казарму в Брестской крепости.

Чтобы история с предыдущей казармой не повторилась, на этот раз мы пошли другим путём: связались с очень известным российским меценатом, который возглавляет военно-исторический центр Северо-Западного федерального округа, и он согласился пожертвовать средства на восстановление казармы. С марта прошлого года его обращение так и рассматривается.

Здание постепенно разрушается, есть средства для его реконструкции, есть меценат, желающий законным путём взять здание в аренду, чтобы отреставрировать, единственное, что осталось, — разрешение властей. Очень долго его ждём, но руки всё равно не опускаются, мы продолжаем что-то делать. Планируем провести ряд субботников.

А что касается пресса со стороны оппозиции, то это даже смешно. Ну напишут они очередную жалобу, привлекут меня ещё раз к ответственности, ну и что? Народ-то не бросит. Сохранение памяти ведь невыгодно конкретным этим людям, которые жалуются. Но они неспособны оказать какой-то конкретный пресс. Я вот как-то пытался взять у них интервью 9 мая в Брестской крепости — они от меня убежали.

— А ощущаешь ли поддержку со стороны общественности? Сотрудничаете ли с другими общественными деятелями патриотической направленности?

— Самая колоссальная поддержка — со стороны простых людей. За это я безмерно благодарен всем брестчанам. Они помогают во всём — и деньги на штраф собирали, и на субботники приходят, да даже репосты со страницы сделают — и то хорошо. Есть масса патриотически настроенных друзей. Но создать какую-то организацию у нас в Беларуси довольно сложно. Бывают, конечно, случаи, когда регистрируют. Может, не с первого, но со второго-третьего раза.

А вообще, никакой целенаправленной постоянной патриотической работы в гражданском обществе у нас не ведётся. В Беларуси на этот счёт нет никакой грантовой системы. Если взять в пример Россию, то там есть серьёзный опыт в этом направлении, который нам надо перенимать: там есть ряд патриотических организаций, которые борются за гранты. У нас некому бороться, да и грантов нет.

Есть у нас одна организация, на которую возложены обязанности заниматься патриотическим воспитанием молодёжи, — БРСМ, но она не успевает за всем.

А так с отдельными общественными деятелями мы встречаемся, делаем совместные проекты. Но в подробности я вдаваться не особо хочу. Не всегда хочу светиться, чтобы знали, что то или иное мероприятие делаю именно я (улыбается).

— Поделишься планами на будущее? Есть ли задумки по новым патриотическим проектам и акциям?

— В первую очередь мне хотелось бы сконцентрироваться на привлечении внимания к проблеме разрушения Брестской крепости.


Откровенно говоря, она продолжает исчезать — рушатся очень многие строения, которые могли бы быть замечательными памятниками.

То, на чём сосредоточена наша группа активистов, это содействие тому, чтобы Брестская крепость стала местом реального патриотического воспитания. Там 365 дней в году должны стоять дети у Вечного огня, 24 часа в сутки должен работать пост № 1, должны быть дети со всего бывшего Советского Союза. Вот этот большой патриотический лагерь с применением лучших наработок воспитания, которые были в СССР. В Брестской крепости можно создать наш воспитательный бренд — наш брестский Артек. Территория только под это и подходит, другого назначения там быть просто не может. Это самая большая цель. Если это будет реализовано, можно будет умереть со спокойной душой и улыбающимся лицом.

И от того, насколько мы будем обращать на это внимание главы государства, политиков, общественности, зависит, воплотится ли этот проект в реальности. Сегодня же люди в основном приходят в крепость просто погулять по территории. Там есть пять музеев (шестой строится), но у них мизерная посещаемость. Туристы приходят в один, максимум два музея, но зачем их шесть? А проект воспитательного лагеря — это и рациональное использование всех площадей крепости, и финансирование со стороны государств бывшего Союза, из которых будут приезжать дети.

Мы не должны оставить после себя разруху в головах. Нам надо остановить разруху святыни, чтобы остановить разруху в головах. Деньги там нужны небольшие. Наша хоккейная команда «Динамо» из Минска, проигравшая уже 36 матчей в этом сезоне, потребляет и то больше денег.