В настоящее время финансы играют наиболее важную роль в любых интеграционных процессах. Иными словами: если не можешь быстро и дёшево оплатить товар/услугу, открыть счета, перевести деньги, провести операции по обмену валюты, получить финансирование и т. д., то о развитии каких внешнеэкономических и политических отношений может идти речь?

Важным элементом в вопросах «подключения» стран Центральной Азии (не только Казахстана) к евразийским процессам является оценка развития их финансово-банковской систем и выработка индивидуальных рекомендаций.

Различный по величине экономический потенциал государств Центральной Азии (СОНАР-2050 ранее освещал данную тему) напрямую определяет и уровень развития их банковских секторов. Наличие проблем в динамике последнего выступает сдерживающим фактором в формировании сбалансированной региональной социально-экономической модели.

Для оценки перспектив интеграции банковских систем региона обратимся к их краткой характеристике.

Банковские системы государств Центральной Азии представлены в виде классической двухуровневой системы: первый — Национальный (центральный банк), нижний уровень — коммерческие банки (государственные, частные, с участием иностранного капитала).


Примечание: жёлтым цветом указаны банки с долей иностранного капитала (т. е. показатель уровня открытости национальной банковской системы), зелёным – государственные банки (т. е. степень контроля государством банковского рынка (без учёта определяющей роли Нацбанка).

Особенностью функционирования банковской системы стран Центральной Азии является низкий уровень доверия вкладчиков (физических и юридических лиц) к банковскому сектору, низкий уровень качества пруденциального контроля. Как результат имеет место определённый дефицит ресурсов, привлечённых с рынка (и их краткосрочность), что ограничивает возможности для самостоятельного финансирования национальных инвестпроектов и развития банковской системы, а также негативно отражается на показателях её стабильности и эффективности.

По совокупным активам банковского сектора (т. е. количество всех средств, приносящих банку доход, — собственный капитал банка и средства вкладчиков, межбанковские кредиты, эмиссия облигаций банка) первое место в регионе, безусловно, занимает Казахстан с 71,8 млрд долл. (согласно Национальному банку Казахстана), второе Узбекистан (около 25 млрд долл. США), третье Туркменистан (около 9 млрд долл. США), четвёртое Киргизия — (2,86 млрд долл. США), пятое Таджикистан (1,95 млрд долл. США).


В структуре активов ТОП-200 банков стран СНГ казахстанские банки имеют 9,5%, узбекские — 5,5%, туркменские — 2%, таджикские и кыргызские — по 1%.

По доле активов банковского сектора в ВВП (иными словами: степень вовлечённости («проникновения») банков в экономику) только в Казахстане данный показатель превышает более 50%, в Киргизии — 42%, в Туркменистане, Узбекистане и Таджикистане — на уровне 30-35%.

Примечательно, что по уровню сбалансированности банковско-финансовой системы (согласно научным изысканиям, наиболее сбалансированной системой является страна, где процентная ставка Центробанка колеблется от 2,5 до 7%) первое место занимает Киргизия с процентной ставкой в 5% (по состоянию на 25 ноября 2017 года), затем Казахстан — 10,25%, Узбекистан — 14, Таджикистан — 16, Туркменистан — нет данных (банки выдают кредиты от 10%).

Относительно высокие процентные ставки оказывают стимулирующее влияние на инфляционные и девальвационные процессы в стране (чем дороже стоимость денег, тем больше растут цены, формируя условия для девальвации, особенно на фоне падения экспортных валютных поступлений).

С 2014 года, с момента начала противоречий стран Запада с Москвой, ослабления курса российского рубля, падения цен на энергоносители, экспортных поступлений от нефти и газа, в странах Центральной Азии началась череда негативных процессов в банковско-финансовой сфере, что выразилось в резкой девальвации национальных валют, падении доходов населения, накоплений (т. е. объёмов депозитов в банках, выраженных в долларах США) как юридических, так и физических.

К примеру, курс тенге — платёжного средства наиболее развитой экономики региона девальвировался со 150 до 350 тенге за 1 доллар или на более чем 230%.



Рис. 1. Динамика курса казахского тенге в доллару США.

Падение курсов национальных платёжных денежных средств привело и к ослаблению совокупных активов, ресурсной базы банков (вышеуказанные показатели были приведены с учётом девальвированного текущего курса национальной валюты), падению инвестиционных рейтингов и росту уровня нестабильности на фоне увеличения проблемных активов.

Нарастание диспропорций в банковской сфере вынудило руководство стран Центральной Азии оказывать государственную поддержку отдельным банкам для их «спасения». Наибольшие вливания были реализованы властями Казахстана, размер помощи достиг более 10 млрд.

Министерство финансов Узбекистана в 2015–2016 гг. вложило в банковский сектор около 500 млрд узбекских сумов (или около 120 млн долл. по старому курсу до 5.09.2017 г.), Фонд реконструкции и развития Узбекистана — дополнительно 500 млн долл.

Для стабилизации ситуации на валютном рынке власти Узбекистана и Туркменистана пошли и на непопулярные меры по ограничению продажи валюты административными методами, что, естественно, привело к формированию «чёрного» рынка (не подконтрольного государству) валютных операций.

В Туркменистане в октябре 2015-го были введены ограничения на покупку иностранной валюты — не более 8 тысяч долларов в год на человека и не более тысячи на одну сделку. С января 2016-го туркменские работники бюджетной сферы начали получать часть зарплаты облигациями государственного займа. В последующем продажа валюты населению была полностью запрещена. Были введены ограничения на снятие наличных денег, что привело к оттоку средств за рубеж для обналичивания и росту объёмов «чёрного» рынка. С июня 2016 года переводы из-за рубежа выплачиваются жителям Туркмении только в манатах.

Официальный курс туркменского маната был установлен на уровне 3-3,5 маната за 1 доллар, в действительности обменять манаты на американскую валюту можно в соотношении 6-6,5 к одному (6 манатов за 1 доллар).

Официально 1 доллар в Узбекистане до сентября 2017 года стоил 4100-4210 сум, в то время как на «чёрном» рынке доллар можно было купить за более чем 8100 сумов.

Власти Узбекистана, в свою очередь, для удержания официально установленного курса национальной валюты (сума) практически полностью ограничили хождение наличных денежных средств путём неофициального запрета на импорт банкоматов.

При этом власти Туркменистана и Узбекистана для предотвращения распространения негативной информации ограничили публикации на официальных сайтах статистической информации о финансово-банковской сфере (Центробанков, нацстатов), что наблюдается до настоящего момента.


Рис. 2. Официальный сайт Центрального банка Туркменистана.

На сайте Центрального банка Узбекистана вся информация о финансово-банковской системе приведена устаревшая (2015 г.) и исключительно на узбекском языке (при этом на всех языковых версиях сайта — русском, английском).


Рис.3. Сайт Центрального банка Узбекистана.

На фоне дестабилизации ситуации в финансово-банковской сфере стран Центральной Азии наблюдалась активизация деятельности представителей Международного валютного фонда, европейских и азиатских финансовых структур.

Так, под влиянием рекомендаций МВФ 5 сентября 2017 года Ташкент официально девальвировал национальную валюту на 3889,65 сума (с 4210,35 до 8100 сумов). В соответствии с указом президента Узбекистана «О первоочередных мерах по либерализации валютной политики» проведена либерализация валютного рынка, как результат юридические и физические лица смогли свободно осуществлять операции по покупке и продаже валюты по рыночному курсу.

Девальвация нацвалюты привела к усилению инфляционного давления, по итогам 2017 года инфляция в Узбекистане ожидается в пределах 11-12% против 5,7% в 2016 году.

В частности, в ноябре резко выросли цены на топливо. Стоимость одного литра бензина марки АИ-80 повысилась на 1000 сумов и составила 3800 сумов (около 0,47 долл. США). Бензин АИ-91 — с 3000 до 4300 сумов (0,53 долл. США по новому курсу). Цены растут на все товары и услуги. Власти объясняют это неправильной кредитно-финансовой политикой прошлых лет.

C 1 января 2018 года Узбекистан перейдёт на новый метод расчёта уровня инфляции с использованием международных стандартов, что может привести к демонстрации реальных показателей инфляции (более высоких — 35-42%).

Ранее, летом 2017 года, в Узбекистане стартовала кампания по установке банкоматов для снятия наличных сумов. До конца года планируется закупить и установить более 200 банкоматов, в основном для Ташкента и областных центров (выше указывалось, что в связи с проблемами на валютном рынке и ограничением хождения наличных денежных средств ввоз банкоматов фактически не имел смысла).

7–16 ноября 2017 года в Ташкенте находилась миссия Международного валютного фонда (МВФ) для обсуждения планов дальнейших реформ, в частности проведения либерализации большинства цен (их рост), реструктуризации государственных предприятий (фактически их продажа западным компаниям), а также изменения институциональной среды (законов и госорганов) для открытия страны иностранному капиталу.

В ноябре 2017 года Туркменистан также посещала миссия МВФ во главе с Мартином Соммером. Главная цель визита — ускорение реформ, направленных на сокращение госинвестиций, повышение коммунальных тарифов, девальвация курса маната и либерализация валютного рынка, упрощение админпроцедур и контроля государства над экономикой, приватизация и реформирование предприятий (продажа их западным компаниям по низкой стоимости на фоне возможной девальвации нацвалюты).

Активно в Туркменистане действуют и европейские финансовые структуры. Летом 2017 года в Берлине между Центральным банком Туркменистана и Фондом сберегательных касс по международному сотрудничеству ФРГ был подписан меморандум о взаимопонимании. Основная цель — переподготовка специалистов банковской сферы и специализированной банковской школы Туркменистана. С 2012 года Фонд реализует учебный проект «Внедрение дуального профессионального обучения по специальности банковского специалиста в Туркменистане». За 2013–2017 годы по данному проекту прошли обучение более 400 сотрудников банковской системы Туркменистана.

В ноябре 2017 года Узбекистан посетила делегация Азиатского банка развития (АБР, ключевые соучредители банка — Япония и США) во главе с вице-президентом Ванцай Жангом. АБР поддержал проведение реформ в области либерализации валютного рынка. До 2020 года АБР намерен в рамках инвестиционных проектов вложить до 2,9 млрд долл. в Узбекистан, в частности в инфраструктурные проекты. В ходе данной миссии АБР было подписано заёмное соглашение на 80 млн долл. для электрификации железной дороги Пап — Наманган — Андижан и развития Ферганской долины (крупный район шелководства с полуторатысячелетней историей производства шёлка). С 1995 года АБР выделил Узбекистану 65 кредитов на общую сумму в 6,3 млрд долл. США.

Как мы видим, финансово-банковская система региона Центральной Азии в период после 2014 года испытала на себе негативные воздействия изменения рыночной конъюнктуры вследствие сильной зависимости от рынков энергоресурсов, отсутствия диверсификации экономики, низкого уровня сбережений населения и национальных компаний, большого объёма плохих кредитов, неэффективной пруденциальной (надзорной со стороны Центробанков) и макроэкономической политики.

Казахстан предпринимал попытки установления контроля над финансовыми потоками региона путём создания и развития Международного финансового центра в Астане, однако наличие собственной несбалансированной банковской системы привели к невозможности эффективной реализации амбициозных планов.

В настоящее время в условиях ослабления финансовой независимости страны Центральной Азии быстро приобретают статус потенциальных «жертв» финансовых прозападных структур.

Усиление влияния МВФ и иных финансовых фондов в регионе, реализация ими проектов по «демонтажу» сложившейся системы госуправления создают условия к потере экономических и политических свобод данных государств и формированию в Центральной Азии новой «точки напряжённости» на границах Российской Федерации и Китая.

Важным на данном этапе является разработка мер по включению финансово-банковской систем стран Центральной Азии в интеграционные процессы на евразийском пространстве в первую очередь за счёт реализации совместных проектов и расширения внешнеторговой и экономической деятельности.

На начальном этапе видится необходимым формирование единого когнитивного базиса путём проведения совместных банковских, финансово-экономических конференций, форумов (без политики) на нейтральной площадке, к примеру, в формате Союзного государства (в Минске или Москве).