27 лет назад была сделана плохо подготовленная, нерешительная и в конечном счёте неудачная попытка спасти СССР от распада. В ночь с 18 на 19 августа 1991 года группа высокопоставленных лиц советского правительства объявила о физической недееспособности президента Горбачёва и приняла решение о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению — ГКЧП.

Заговорщики не смогли удержать власть. Собственно, они ничего для этого и не сделали. Шокирующая пассивность путчистов казалась необъяснимой. В конце концов, даже противники ГКЧП вынуждены были признать, что их заслуга в победе не очень велика. Неужели последние руководители Советского Союза действительно оказались безвольными, ни на что уже не годными стариками?

Что-то не складывается в этой схеме. Фактический лидер путчистов, шеф КГБ Владимир Крючков, в своё время был среди разработчиков до мелочей продуманного и абсолютно беспощадного плана по штурму дворца Амина в Кабуле. А в 1991-м вдруг растерялся? Не смог силами целого подразделения «Альфа» заблокировать Бориса Ельцина на даче и хотя бы отключить ему телефон?


Пресс-конференция членов ГКЧП 19 августа показала, что их противники могут не опасаться репрессий. Заговорщики долго извинялись за причинённые неудобства и не нашлись, что ответить на вопрос молодой журналистки: «Понимаете ли вы, что сегодня ночью вы совершили государственный переворот?»

Ход странного переворота проще понять, если вспомнить, что похожее событие уже было в нашей истории. Опять же в августе, но только 1917 года. Тогда Лавр Георгиевич Корнилов, Верховный главнокомандующий Русской Армии, точно так же неудачно объявил военное положение, подвёл к столице войска, побоялся их применить и был арестован. Его точно никто не смог бы упрекнуть в слабости или старческой нерешительности. Разведчик, герой двух войн, боевой генерал, который смог бежать из австрийского плена (причём с третьего раза, после двух неудачных попыток).

Исторические аналогии между корниловским мятежом и выступлением ГКЧП не случайны. Если события развивались по одинаковому сценарию, значит, в них есть определённая логика, которая важнее личностных качеств тех или иных людей.

Генерал Корнилов: диктатор или марионетка?

Как и просоветские путчисты, генерал Корнилов не готовил заранее заговор. Но его вступление на должность Верховного главнокомандующего летом 1917 года само по себе воодушевило многих людей, которые верили, что Россию всё ещё можно спасти от распада и анархии. После слабого царя и невнятного Временного правительства в народе появился запрос на «сильную руку». Марина Цветаева в дневнике стихами с восторгом писала о Корнилове:

… Сын казака, казак…

Так начиналась — Речь.

— Родина. — Враг. — Мрак.

Всем головами лечь.

Бейте, попы, в набат.

— Нечего есть. — Честь.

— Не терять ни дня!

Должен солдат

Чистить коня…

(NB! Я уже тогда поняла, что это: «Да, и солдаты должны чистить своих лошадей!» (Москва, лето 1917 г. — речь на Московском совещании) — куда дороже всего Керенского (как мы тогда считали).


Лавр Корнилов приветствует народ на Московском государственном совещании. На выходе популярного генерала забросали цветами.

Интересно складывались отношения Корнилова с Александром Керенским. Глава Временного правительства на словах поддерживал желание генерала навести порядок. Более того, провоцировал его на решительные действия, нацеливал на ликвидацию Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. Керенский также намекал генералу на то, что «при удачном стечении обстоятельств» видит его военным диктатором, если только передача власти состоится мирным путём, как будто под давлением народа.

Генерала не пришлось долго уговаривать. В начале августа 1917 года он начал подтягивать к Петрограду наиболее лояльные и боеспособные войска. Особый расчёт был на Кавказскую туземную конную дивизию. Именно ей предстояло «повесить на столбах Ленина и других германских агентов». Подразделение в ходе войны проявило не только беспримерную храбрость, но и варварскую жестокость на оккупированных землях — именно то, что нужно для зачистки от оппозиции.


Сигналом для государственного переворота должна была стать провокационная псевдобольшевистская демонстрация, после которой в Петроград вошли бы войска для разгона советов и разоружения населения.

21 августа Временное правительство передало Петроградский военный округ под прямое управление Ставки для того, чтобы Корнилов мог на законных основаниях занять столицу. Т. е. на первых порах всё выглядело так, что председатель правительства и командующий слаженно ведут дело к чрезвычайному положению, а затем и государственному перевороту. Однако скоро выяснилось, что генералу в этом сценарии отведена совершенно другая роль.


Офицеры так называемой «Дикой дивизии», которая была в авангарде идущих на Петроград войск. Мусульманские народы по законам Российской империи не подлежали призыву на воинскую службу, поэтому в дивизию набирали только добровольцев. Состояла она из шести полков: Кабардинского, Дагестанского, Татарского, Ингушского, Чеченского и Черкесского.

А был ли ультиматум?  

Технология грандиозной провокации выглядит следующим образом.

22 августа — Встреча Керенского с депутатом Госдумы Львовым. Глава правительства демонстрирует готовность передать военным власть для разгрома большевиков и наведения порядка.

24 августа — Встреча Львова с Корниловым. Генерал обсуждает идею военного положения в столице и просит передать Керенскому, что для личной безопасности на время зачистки тому лучше переехать в Ставку.

26 августа — Львов приезжает к Керенскому. Глава правительства просит его зафиксировать на бумаге все пожелания генерала, а именно: военное положение, формирование Кабмина, переезд председателя в Ставку.

Телефонный разговор Керенского с Корниловым. Двусмысленными вопросами он добивается от командующего подтверждения того, что сказанное Львовым является позицией самого Корнилова.

В тот же вечер Керенский собирает заседание правительства, на котором выставляет записку Львова «ультиматумом» и требует себе диктаторских полномочий для подавления «мятежа» в армии.

Приближающиеся к столице войска были представлены как доказательства измены. Петроградским рабочим раздали 40 тысяч винтовок, на подходах к столице разобрали железнодорожное полотно, чтобы затруднить движение войскам.


Листовка Керенского, призывающего бороться с изменником Корниловым и сохранять верность Временному правительству.

Ставка Верховного главнокомандующего оказалась совершенно неготовой к такому повороту. Офицеры Корнилова несколько дней рассылали армии, народу и казакам прокламации, в которых описывали свою версию произошедшего и обвиняли Керенского. Но эта лирика мало чем могла помочь. Теперь им предстояло действовать совершенно в других условиях. Одно дело — закрутить гайки по прямому распоряжению властей, навести порядок и пересажать оппозиционеров. Совсем другое — свергнуть правительство с риском развязать гражданскую войну. А в придачу ещё и взять на себя ответственность за страну, не имея ни плана действий, ни даже представления о том, как выйти из военного, экономического и социального кризиса.

Неудивительно, что Корнилов сдался без борьбы. Его ближайший сподвижник генерал Крымов, который командовал походом на Петроград, застрелился.

Вспомним, что точно так же в августе 1991 года поступили маршал Ахромеев и министр МВД Борис Пуго с женой. Остальные участники заговоров были арестованы.


Войска генерала Корнилова сдают оружие.

Армия могла совершить переворот за два часа

Расследование обоих путчей показало, что произошедшее нельзя считать попыткой государственного переворота. Нет состава преступления. О каком госперевороте можно говорить, если его участники не вышли за пределы должностных обязанностей и распоряжений начальства. Никого не посадили, не разогнали ни одно учреждение. Тот же маршал Ахромеев ещё до августа 1991 г. неоднократно повторял: «Если бы армия захотела сделать переворот, то у неё ушло бы на это два часа».

Армия не захотела, а главное, что никто перед ней таких задач и не ставил.

Мотивация путчистов

Август 1917-го

Август 1991-го

Генерал Корнилов:

«Русские люди! Великая Родина наша умирает. Близок час её кончины…

Я, генерал Корнилов, — сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что мне лично ничего не надо, кроме сохранения Великой России…

Предпочитаю умереть на поле чести и брани, чтобы не видеть срама русской земли…»

 

Генерал Алексеев:

«Корнилов не покушался на государственный строй; он стремился, при содействии некоторых членов правительства, изменить состав последнего, подобрать людей честных, деятельных и энергичных».

Маршал Ахромеев, советник президента Горбачёва:

«Начиная с 1990 года, я был убеждён, как убеждён и сегодня, что наша страна идёт к гибели. Вскоре она окажется расчленённой. Я искал способ громко заявить об этом. Посчитал, что моё участие в обеспечении работы «Комитета» и последующее связанное с этим разбирательство даст мне возможность прямо сказать об этом. Звучит, наверное, неубедительно и наивно, но это так. Никаких корыстных мотивов в этом моём решении не было».

 

Владимир Крючков, глава КГБ:

«Мы противились подписанию договора, разрушающего Союз. Я чувствую, что был прав».

 

Валентин Варенников, главнокомандующий Сухопутными войсками (из текста оправдательного приговора):

«Мотивами и целью содеянного им были не корыстные побуждения или иная личная заинтересованность, а сохранение и укрепление своего государства, что соответствовало воле народа, высказанной на референдуме 17 марта 1991 года».



Суд по делу ГКЧП, 1993 г. Выступает обвиняемый Владимир Крючков.

«Он подталкивал нас к этому»

Зато долгий судебный процесс над путчистами поднял много вопросов о реальной роли Михаила Горбачёва, который старательно выставлял из себя невинного «форосского сидельца».

Выяснилось, что генеральный секретарь был в курсе всех приготовлений ГКЧП. Заранее под его руководством было спланировано четыре варианта действий для жёсткого наведения порядка. А вот хронология его действий незадолго до путча и непосредственно в его ходе. 

3 августа 1991 года, за день до своего отлёта в Крым, Михаил Горбачёв на совещании правительства предупредил, что не исключены крайние меры вплоть до чрезвычайного положения.

4 августа прямо в аэропорту он советует провожавшему его вице-президенту Янаеву в случае чего действовать «решительно, но без крови».

18 августа на вопрос по поводу введения чрезвычайного положения он ссылается на нездоровье и расплывчато рекомендует, мол, поступайте по своему усмотрению, но без меня.

19, 20 и 21 августа Михаил Горбачёв полностью дистанцируется от своих соратников. Несмотря на их просьбы о встрече, он не принимает их в резиденции в Форосе, а также отказывается выходить на связь со страной, чтобы дать собственную оценку ГКЧП. Тем самым он поддерживает всеобщее мнение, что президент либо убит, либо изолирован путчистами. Соответственно, последние выглядят узурпаторами, незаконно захватившими власть.


В ночь с 21 на 22 августа полностью деморализованный Геннадий Янаев заявляет о роспуске ГКЧП и Горбачёв немедленно вылетает в Москву, чтобы триумфально заявить о подавлении путча.

Михаил Горбачёв прилетает из Фороса в Москву 22 августа 1991 г. В этот момент он ещё не понимает, что поражение ГКЧП означает разгром всего центра союзной власти, в том числе и его личной как президента СССР.

Янаев потом говорил: «Понимаете, какая вещь. У меня до сих пор складывается впечатление, что он подталкивал нас к этому».

Конечно, подталкивал! И не только вас. В ноябре 1991 г. Горбачёв вызвал в Кремль нового министра обороны Евгения Шапошникова, долго обсуждал пути выхода из кризиса и наконец предложил: «Вы, военные, берёте власть в свои руки, сажаете удобное вам правительство, стабилизируете обстановку и потом уходите в сторону».

Что называть государственным переворотом

Подобно тому как Керенский балансировал между правыми и левыми, Горбачёв собирался остаться при власти, играя на противоречиях демократов, советских патриотов и национальных движений. Не удалось. Михаил Сергеевич повторил траекторию падения главы Временного правительства с точностью даже в сроках — продолжительность их пребывания при власти после разгрома путчистов приблизительно одинакова. Единственное, что ему не пришлось бежать из столицы, переодевшись в женское платье.

Керенского свергли большевики, Горбачёва низложил Ельцин.


Ельцин подвергает Горбачёва публичному унижению, заставляя с трибуны зачитать документы, которые свидетельствуют о том, что советское правительство поддержало ГКЧП. Само по себе это ничего не означало, однако тем самым всему миру было продемонстрировано, кто из них главный.

Социология в ноябре 1991 года показывала, что процент желающих сохранить СССР был такой же, как и на мартовском референдуме, — приблизительно 76 %. В больших городах — Москве, Ленинграде и Киеве — после августа он даже увеличился. Людей смутила и напугала непосредственная близость развала, они были готовы сплотиться вокруг союзной власти. Однако этой власти уже не существовало.

8 декабря лидеры трёх славянских республик собрались в Беловежской пуще и, не спрашивая ничьего мнения, ликвидировали Советский Союз. Вот это действие в полной мере попадает под квалификацию «государственного переворота», который старались пришить деятелям ГКЧП. Смешно даже оценивать юридическую правомочность этой сделки Ельцина, Кравчука и Шушкевича, заключённой втайне от народа, союзных органов власти и руководства большинства республик СССР.

Конечно, победителей не судят, успешные перевороты называют революциями, а провальные — путчами или мятежами. Тем не менее в наших учебниках по истории было бы справедливо снять с деятелей ГКЧП несправедливые обвинения. Они их не заслуживают, а нас вводят в заблуждение по поводу исторических процессов, происходящих со страной.