20 сентября 2018 года Дональд Трамп подписал новую «Стратегию кибербезопасности» и объявил о начале Первой мировой кибервойны (о данном документе как об элементе оборонного бюджета можно прочитать в статье СОНАР-2050 «Глобальный оружейный подряд»).

В августе 2018 года Трамп подписал указ, упрощающий применение кибероружия, тем самым дав возможность силовым ведомствам США (АНБ, МО) не только отвечать на хакерские атаки, но и вести без дополнительных согласований наступательные операции в киберпространстве.

Справка. Ранее, в директиве PPD-20 от 2012 года, для проведения кибератак против других государств предусматривалось получение одобрения нескольких федеральных агентств.

Кибероружие — различные программные и технические средства, направленные на эксплуатацию уязвимостей в системах передачи и обработки информации или программотехнических системах.

Следует помнить, что в феврале 2018 года США самоустранились от участия в двусторонних переговорах в Женеве по кибербезопасности и предотвращению инцидентов в киберпространстве.

Саботаж переговоров, подписание указа, новая киберстратегия и яркие публичные заявления Д. Трампа, помимо юридической составляющей, являются и реакцией президента США на претензии критиков с обвинениями Белого дома в бездействии против т. н. «неких русских хакеров и их влияния на предвыборные процессы».

Вместе с тем меры по усилению противоборства в киберпространстве предпринимались ещё ранее, при Бараке Обаме. Прежняя администрация Белого дома выступала с инициативой закладки в объекты критической информационной инфраструктуры России т. н. кибербомб, а также создания систем глобальной электронной слежки и роботроллинга в соцсетях.

Что касается ближайшего союзника США — Великобритании, то Туманный Альбион не уступает Вашингтону в «ярких» заявлениях и действиях в области киберпространства.

Так, в начале 2018 года замглавы британского МИД Тарик Ахмад, ответственный за вопросы кибербезопасности, открыто обвинил «русских хакеров» в кибератаке на Украину с использованием вируса NotPetya в 2017 году, что, по его мнению, демонстрирует… «неуважение к украинскому суверенитету» (после 2014 года такие заявления выглядят уж слишком смешно).

В результате уже в августе 2018 года министерство обороны и Центр правительственной связи Великобритании заявили о выделении правительством 22 млн фунтов стерлингов на увеличение группировки британских кибервойск до 2 тыс. специалистов для противоборства «растущей киберугрозе» со стороны России.

Тогда же бывший глава Объединённого командования ВС Великобритании генерал Ричард Бэрронс сообщил, что «Великобритания, имея наступательные кибертехнологии, сможет уравнять силы на поле боя и получить новые средства для сдерживания и наказания государств, которые хотят причинить Британии вред».

Ранее, согласно официальным заявлениям британских чиновников, киберсилы Великобритании были направлены исключительно на борьбу с терроризмом и пропагандой ИГИЛ, а также на повышение уровня координации коалиционных войск в зонах боевых действий. Однако, публикации т. н. «документов Сноудена» опровергают такие заявления.

Справка. Согласно материалам Сноудена, в Британии при Центре правительственной связи длительное время действует подразделение JTRIG (Joint Threat Research Intelligence Group), отвечающее не только за хакерские атаки на коммуникационные сети противника, но и за проведение информационных и психологических операций в киберпространстве (YouTube, Facebook и т. д.).


В 2015 году в ВС Великобритании в дополнение к JTRIG в структуре министерства обороны страны сформировано киберподразделение — 77-я бригада, задачами которой является круглосуточный мониторинг СМИ и социальных сетей, проведение психологических операций, разработка ненасильственных методов ведения войны.

14 октября 2018 года неожиданно стало известно, что в состоянии кибервойны с Россией находятся и Нидерланды. Об этом в эфире телерадиовещательной ассоциации WNL заявила министр обороны страны Анк Бейлевелд. С её слов, «русские влияют на наши выборы и другие демократические процессы». «Нам необходимо принять меры. Нужно перестать быть наивными… Нужно увеличить бюджет разведведомств», — считает Бейлевелд.


Анк Бейлевелд при этом сделала «оговорку по Фрейду»: «В январе истекает срок европейских санкций против Москвы, и... надо противостоять кибератакам России» (читай: найти повод и причины для нового пакета санкций).

Ранее, в начале октября 2018 года, та же А. Бейлевелд сообщила СМИ, что Нидерланды выслали четырёх россиян, которые якобы попытались совершить хакерскую атаку на серверы Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО), а также получить доступ к файлам по расследованию крушения рейса МН17. При этом подозреваемые были выдворены с территории Нидерландов ещё 13 апреля, но этот инцидент почему-то публично «подсветили» только в октябре!

Примечательно, что А. Бейлевелд сделала заявление перед сессией ОЗХО для создания «нужного» политического фона при инициировании противоправных изменений в полномочиях организации (наделение ОЗХО санкционными функциями).

Первый зампред комитета Совета Федерации Российской Федерации по международным делам Владимир Джабаров заявил тогда, что «Нидерланды приняли участие в "русофобской кампании" наряду с Великобританией, с которой они тесно связаны».

Зампред комитета Госдумы по обороне Юрий Швыткин отметил: «Уже не раз звучали необоснованные обвинения в наш адрес в различных кибератаках, которые не находили подтверждения, а в последующем находили опровержение. Это (заявление Нидерландов) носит политическую окраску, не имеет под собой никакой основы».

В качестве ответа на англосаксонский популизм и целенаправленное обострение кибертемы 12 октября 2018 года Россия внесла в Генассамблею ООН резолюцию по информационной безопасности.

Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова сообщила, что внесённый проект резолюции призван оградить цифровую среду от клеветников, провокаторов и действий некоторых государств, желающих диктовать свою волю другим странам. Резолюция нацелена на принятие мировым сообществом правил ответственного поведения государств в информационном пространстве, акцентирует внимание на исключительно мирном использовании информационно-коммуникационных технологий, неприменении силы, невмешательстве во внутренние дела других государств, уважении государственного суверенитета и предотвращении конфликтов в этой сфере. Авторами новой резолюции выступили 12 стран-соавторов.

Одновременно первый заместитель директора ФСБ РФ Сергей Смирнов выступил за полный контроль за киберпространством. По его словам, на 33-м заседании Совета Региональной антитеррористической структуры ШОС проработано решение о создании «необходимых условий эффективного сотрудничества компетентных органов (стран ШОС) в мониторинге глобального информационного пространства на предмет таких угроз». Он заявил, что киберпространство должно находиться под контролем спецслужб, иначе невозможно гарантировать должный уровень безопасности.

Активизацию кибертемы и открытые заявления США и Нидерландов о состоянии войны с Россией следует рассматривать лишь в качестве элемента процесса перетекания гибридного конфликта Запада и РФ в реальную плоскость.

Другими словами, открытое использование в СМИ слова «ВОЙНА» создаёт в сознании западного обывателя привыкание к «военному состоянию». При этом информационное воздействие и его «подготовка» распространяются не только на простой электорат, но и на собственных военнослужащих.

Так, согласно опросу Military Times, практически половина действующих американских военнослужащих уверена, что США в ближайшем будущем будут втянуты в масштабную войну. 46 % военных считают, что в течение года Соединённые Штаты примут участие в серьёзном военном конфликте. Год назад так думали всего 5 % опрошенных. В то же время половина считает маловероятным начало военных действий. В 2017-м такую оценку давали две трети респондентов.

После заявления президента РФ В. Путина на заседании Международного дискуссионного клуба Валдай 18 октября («Мы попадём в рай, а они просто сдохнут…») некоторые эксперты выразили мнение, что такие резкие высказывания могут свидетельствовать о наличии чёткой информации у российских силовиков о планах стран Запада на открытую агрессию против России с применением силы.

В данный ряд событий «красиво укладывается» и заявление Д. Трампа о намерении выхода США из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД). Такой шаг развязывает руки Вашингтону для неподконтрольного применения на европейском театре военных действий ракетных средств огневого поражения, в том числе ракетного вооружения с тактическими ядерными боеголовками (об этом читайте в статье СОНАР-2050 «Ядерная гонка 2.0»).

Таким образом, объявленная Д. Трампом Первая мировая кибервойна и последовавшие за этим заявления союзников и сателлитов Вашингтона могут рассматриваться исключительно как новый виток нагнетания напряжённости между Россией и Западом для перехода в новую стадию противоборства вплоть до вооружённого конфликта.

Такой сценарий крайне необходим США для перезагрузки долговой модели американской экономики. Однако ответ России на санкции США военным путём невозможен (как заявил премьер-министр России Д. Медведев).

Сдержанная и спокойная реакция России только раздражает Вашингтон, заставляя его изыскивать новые изощрённые методы эскалации конфликта и втягивать в этот «театр абсурда» всё больше своих сателлитов.

В ситуации «на грани мировой войны» возникает необходимость в создании новых площадок для «равной коммуникации между народами» и выработки иных базисов мирного развития человечества. Брюссель, Страсбург, Гаага, Вена, Нью-Йорк из-за своей ангажированности уже не подходят.