18 октября было опубликовано интересное интервью с госсекретарём Совета безопасности Беларуси Станиславом Засем. Интересно оно и содержанием, и приглашением поддержать дискуссию о патриотизме и его особенностях в Беларуси.

Этим предложением нельзя не воспользоваться. Во-первых, такой дискуссии действительно не хватает, во-вторых, отрадно, что представители «силового» блока белорусской власти обратили непосредственное внимание на сферу идеологии и смыслов. И совершенно понятно почему, ведь они первые по долгу службы реагируют на риски, возникающие в этой сфере.

Госсекретарь прямо обозначает один из таких рисков: «С момента обретения независимости в 1991 году отдельные историки делают акцент на конкретных периодах исторического развития, которые, по их мнению, являются расцветом белорусской государственности. В зависимости от гражданской позиции, знания действительных исторических фактов или конъюнктурного подхода, таковыми называются этапы развития белорусского социума в составе Великого княжества Литовского, Речи Посполитой, Российской империи или БССР. Такой подход не учитывает логику исторического процесса и не может объединить общество на длительную перспективу для решения важнейших социально–экономических задач... В сфере культуры её мастера нередко сами возбуждают у некоторой части белорусского общества дремлющие на латентном уровне негативные установки, неприязнь, нетерпимость, радикальные националистические взгляды и прочее... Общество поляризируется в отношении исторического прошлого страны, её национальных героев, символики, праздничных дат, топонимических наименований».

Исходя из этого, мы видим «группу риска», т. е. тех субъектов, чьи взгляды, идейные установки и действия могут негативным образом влиять на стабильность белорусского общества. Из контекста видно, что это представители гуманитарной интеллигенции, формирующие те или иные представления об истории, культуре, идентичности и т. д.

Совершенно очевидно, что значительная её часть является носителями довольно радикальных идей — националистических, квазилиберальных, ставящих под сомнение или полностью отрицающих существующую социально-политическую модель Беларуси. В связи с этим возникает закономерный вопрос: а можно ли вообще консолидировать общество, пытаясь учесть такую позицию? Тем более что их целью является вовсе не консолидация, а инфильтрация в органы власти и образования для реализации через них своих идеологических установок, разрушительных для белорусского государства.

Конечно, надо различать тех, кто готов к диалогу, с кем можно найти точки соприкосновения и взаимодействия. Но проблема в том, что, например, радикальный национализм — это последовательное, по-своему логичное и цельное мировоззрение, чем, между прочим, оно может быть весьма привлекательным для идеалистически настроенных граждан и молодёжи.

Возьмём пунктирно в качестве примера националистическую интерпретацию прошлого. В истории первых княжеств там будет нивелироваться общее для белорусов, русских и украинцев наследие Древней Руси и единый корень трёх народов, в эпохе ВКЛ и Речи Посполитой будет делаться акцент исключительно на их принадлежность к «западному миру» и противостояние с Московским княжеством и Россией. И даже Великая Отечественная война будет интерпретироваться не как общая победа советского народа и краеугольный камень современной белорусской идентичности, а как противостояние на территории Беларуси двух «тоталитарных систем», где, собственно, белорусскими героями будут провозглашаться коллаборанты, сотрудничавшие с нацистами.


Это значит, что в реальности «консолидировать» партизан и полицаев и их потомков невозможно.

А что возможно? Возможно последовательно выстраивать непротиворечивое видение давней и недавней истории, которая логично объясняет закономерности исторического пути и выбора белорусского народа. Но для этого нужно обратиться к ядру белорусской идентичности — от древнерусского наследия, через русинский элемент в ВКЛ и Речи Посполитой к православному крестьянству Российской империи, ставшему основой белорусской советской нации, имеющей продолжение в современной белорусской.

Конечно, нельзя забывать или принижать значимость других составляющих культурно-цивилизационного ландшафта Беларуси — католический, татарский, еврейский элементы. Но ядро, центр, вокруг которого сформировались все основные особенности, всё же очевиден, и именно в согласии и гармонии с ним и может быть возможной консолидация нашего общества.

Есть и более конкретные ориентиры национального консенсуса, на которых может базироваться современный белорусский патриотизм, — ценности, закреплённые результатами всенародных референдумов: государственно-национальная символика, День независимости, равный статус белорусского и русского языков, выбор в пользу интеграции с Россией. Все эти ценности были поддержаны и до сих пор поддерживаются подавляющим большинством населения Беларуси.

Естественно, были и есть те, кто и во время голосования на референдумах, и сейчас придерживается других позиций. Но в любом государстве и обществе есть люди, не разделяющие мнения большинства, и это нормально. Ненормально, когда они стремятся к насильственному изменению государственного строя, пытаются повлиять на геополитические ориентиры населения и элит с помощью зарубежного финансирования и в интересах иностранных государств.

К сожалению, до сих пор в среде оппозиционных, националистических активистов и в продвигающих их взгляды СМИ это именно так. Поэтому говорить о консолидации с ними опять не приходится. Хотя бы потому, что результаты их деятельности очень наглядны на примере ряда постсоветских стран: Молдовы, Грузии, Украины. Беларусь привлекательна для своих и не только своих граждан тем, что не пошла по этому пути.

Гораздо важнее и правильнее для устойчивости нашего государства поддерживать именно большинство, его выбор, взгляды и ценности, не давая размывать их сомнительными идеологическими установками, интерпретациями истории, которые на самом деле будут вести не к консолидации с оппонентами, а к размыванию социальной базы действующей власти.

Госсекретарь, на наш взгляд, очень правильно определяет сущность патриотизма: «Это социальное чувство, основанное на любви к Родине и готовности пожертвовать ради неё своими интересами». Чуть позже он приводит пример СССР, ради сохранения которого мало кто оказался готов чем-то пожертвовать: «Советский Союз действительно было за что ценить. И его ценили до тех пор, пока народ не разочаровался в самих идеях социализма и коммунизма. Создалось ощущение, что такую страну не за что любить, поэтому, когда она начала разрушаться в 1991 году, её целостность никто реально не защитил».

Вот здесь хотелось бы поспорить. На референдуме о сохранении СССР за это проголосовало 77,85 % его граждан, в том числе 82,7 % жителей БССР. То есть не народ разочаровался в идеях социализма и советской государственности, а элиты, которые проигнорировали волеизъявление народа, не проявили достаточно воли и решимости, чтобы сохранить страну, а в ряде случаев просто содействовали её развалу. Переродившаяся советская элита оказалась либо полностью недееспособной, либо сознательно вела Союз к демонтажу, а простой народ, не имевший в большинстве случаев навыков гражданской самоорганизации, слишком верил своим элитам. Силовые структуры тоже долго и обречённо ждали приказа, который так и не последовал.


И вот это очень серьёзный урок и вызов в контексте обсуждаемой темы патриотизма. Зачем жертвовать собой и своими интересами, если могут возникать сомнения в том, что политическая элита будет отстаивать интересы народа, а не исключительно свои? Кто даст гарантию, что она тоже не переродится, как и позднесоветская? Не нужно ли искать новые формы организации патриотического гражданского активизма взамен существующих и не очень эффективных?

К счастью, в Беларуси фигура президента обеспечивает и преемственность политического курса с опорой на большинство народа, и именно президент всегда демонстрирует волю и решимость в случае необходимости. Для системной устойчивости белорусской государственности и патриотического чувства в её отношении необходимо то, что он сделал частью своего политического кредо.

1. Социальный характер белорусского государства, чем оно всё ещё выгодно отличается от большинства соседей, в том числе от очень близкой России, разница с которой наиболее заметна именно в этом. Это подразумевает стремление к справедливому распределению и равному доступу к общественным благам всех граждан, а не только «богатых и успешных», недопущение превращения государства в инструмент реализации интересов финансово-капиталистических групп (т. н. олигархов), недопущение большого разрыва в доходах между самыми бедными и богатыми.

Очень тревожной тенденцией, заметной почти во всем мире, является сворачивание элементов социального государства. Не обошла она и Беларусь. И это напрямую влияет на уровень патриотизма к своей стране. Очевидно, что поддержание социальной ориентации государства требует наличия сильной развитой экономики, но стратегию управления ею нельзя основывать только на неолиберальных, монетаристских подходах («финансовой диете» и т. д.), которые преподносятся чуть ли не в качестве единственно возможного варианта развития событий, на самом деле ведущего именно к уничтожению социального характера государства, а не к чему-то иному.

2. В сфере национальной идентичности и культуры опора на концепцию «дружбы народов», а не на лингвоцентричный национализм, культивирование «союзности», т. е. активная внешнеполитическая позиция в рамках евразийских интеграционных объединений, а не евроатлантический геополитический выбор, ведущий к повышению градуса конфронтационности в регионе.

Эти вещи, относящиеся к гуманитарной сфере, требуют «тонкой настройки», т. е. постоянного внимания, серьёзной аналитики и экспертизы, оперативного реагирования и купирования возникающих угроз. Этим как раз и должны заниматься те, кого у нас принято называть «идеологами», но совершенно очевидно, что их не может быть много и что они реально должны быть компетентны в этой сфере.

3. Здоровый консерватизм, т. е. ориентация на устойчивые морально-нравственные традиции и представления белорусского народа в сфере семейно-бытовых, социальных, межличностных отношений. Белорусское государство, на наш взгляд, выгодно отличается от многих стран «западного мира» именно этим, и нам нет необходимости уступать политическому, экономическому или иному давлению ради соответствия чьим-то чужим идеологемам о том, как следует регулировать эти сферы.

И самое важное, о чём сказал госсекретарь, — это необходимость иметь чёткий образ будущего, т. е. понимание целей развития нашего общества и государства. Наше внимание должно быть сосредоточено не на прошлом и спорах историков вокруг него, а на будущем. Нужны доходчивые ответы на то, каким мы хотим и не хотим видеть мир будущего. Каким его видят наши союзники и оппоненты, как мы видим своё собственное место в будущем мире. Что из существующих политических, экономических идей и течений может помочь нам занять в нём достойное место, а что может только помешать. Вот именно об этом — о будущем, вызовах и возможностях для нашей страны — и хотелось бы продолжить дискуссию. Патриотизм без представления о желаемом будущем будет чем-то временным и ограниченным. Беларусь уже готова к предложению и реализации своего проекта будущего.