— Почему Россия проиграла украинское информационное пространство?

— Это комплексный вопрос, очень много факторов. Но мне хотелось бы отметить ключевой внутрироссийский фактор: для того, чтобы успешно конкурировать в чём бы то ни было на внешнем рынке, нужно иметь товар или технологию, которая бы успешно применялась на внутреннем рынке. Это универсальный закон, который применим в том числе и к информационным войнам.

В России довольно специфическая среда с точки зрения конкуренции СМИ и конкуренции идей как таковых. Любые медийные проекты, созданные в таких тепличных условиях, при попытке экспорта на Украину обречены на поражение. На Украине очень конкурентная среда, в этой конкуренции активно участвуют крупные мировые игроки.

— Какие выводы стоило бы сделать из ошибок в информационной политике?

— Кроме того, что я перечислил, есть ещё одна проблема — в России вообще очень плохо знают Украину. В России есть некое представление о том, что люди разбираются в трёх вещах: как играть в футбол, как собирать грибы и как обстоят дела на Украине... Специально изучением украинской проблематики вообще никто не занимается, нет никаких серьёзных экспертных структур, которые бы понимали и глубоко изучали процессы и явления, происходящие на Украине. Страну просто не знают.

Какой урок должна извлечь Россия? В первую очередь, нужно начать изучать Украину и прийти к самому простому выводу: это настолько неоднородное пространство, что универсальных инструментов и стратегий на нём не может быть, для каждого из регионов необходимы собственные программы действий, специалисты, которые могли бы там вести информационную работу.

— Уходим от темы Украины, идём к Америке. Как вы полагаете, что первично в антироссийской истерии в США: заказ сверху или инициатива СМИ, которые гонятся за популярностью?

— Я думаю, что в первую очередь это некое состояние общества. Когда общество не уверено в своей успешности и в собственных институтах, оно всегда склонно искать простые объяснения. «Почему у нас президент не такой, как хотелось бы продвинутому городскому классу США? Это не потому, что мы что-то не так делаем, а потому что русские вмешались». Точно так же можно говорить о внешнем заговоре тайных лож — это всегда очень просто объясняет любые исторические события.

Во-вторых, в США есть огромное количество людей, которых я бы назвал ветеранами, а в некотором смысле и инвалидами холодной войны. Вот Джон Маккейн — яркий пример такого инвалида холодной войны. Таких людей очень много — тех, кто ещё мыслит категориями противостояния двух гигантских блоков и переносит эти привычные им обстоятельства в новую эпоху, хотя объективно ничего подобного сейчас не происходит ни по одному из параметров.

Такой взгляд накладывается на следующий уровень, уже более философский: русофобия, которая имманентна для широкого круга западной элиты. То есть восприятие русских как восточных варваров, как опасных и агрессивных соседей. Вот эти архетипы могут быть легко реанимированы и актуализированы в преломлении современной ситуации.

— Должна ли Россия медийно отвечать на недружественную информационную политику США и если да, то как?

— Безусловно, отвечать нужно, потому что это, как в боксе: если ты позволяешь противнику бить серию ударов, то эти удары будут сыпаться на тебя до тех пор, пока твой противник не устанет. А проиграешь ты раньше.

На удар нужно отвечать ударом. Я думаю, что информационная работа RT — адекватный ответ. Мы говорили с вами об украинской ситуации, так вот люди, которые работают на RT, знают Америку лучше, чем любой российский медиаэксперт знает Украину. Как ни странно, на американском поле дела обстоят в медийном плане лучше, просто нужно диверсифицировать эти инструменты влияния, не надо так жёстко их привязывать к государству. Нужно искать в американском обществе те силы, которые готовы к диалогу, а они там есть.

Хотя понятно, что нет ресурсов для симметричного противостояния с Америкой. Нам нужны более неожиданные и креативные шаги.