Социология демонстрирует, что в Союзном государстве в некоторых сферах наметился значительный разрыв между молодёжью и старшими поколениями. Молодёжь всё больше ориентируется на либеральные ценностные установки, что отражается и на её геополитической ориентации. Так, согласно исследованию Института социологии НАН Беларуси, в республике старшие возрастные группы сильнее ориентированы на укрепление и развитие союзнических отношений с Россией, странами ЕАЭС и СНГ, чем респонденты младше 30 лет, которые всё больше смотрят в сторону Евросоюза. Российская молодёжь также показывает более тёплое отношение к коллективному Западу, чем их родители и прародители, помнящие холодную войну.

Ещё одной важной разницей между поколениями выступает отношение к государству. Люди «старой закалки» проявляют большее участие в его делах, зачастую обладают государственническим мировоззрением. В то же время молодёжь проявляет к государству меньший интерес: не так активно ходит на выборы, чаще присоединяется не только к оппозиционным, но и к радикальным организациям, да и в целом всё меньше желает посвящать свою жизнь государству и его институтам, предпочитая работать в частных корпорациях или эмигрировать за рубеж.

Так, по данным опроса российских соискателей 14-22 лет, проведённого порталом HeadHunter по просьбе «Ведомостей», лишь 19 % молодых людей хотели бы связать свою жизнь с чиновничеством (вдвое меньше, чем 3 года назад). Самым популярным предпочтением (41 %) в профессиональной карьере у молодых людей стала работа в частной компании, желательно в международной корпорации, дабы иметь возможность уехать за границу. Ни много ни мало 17 % выбрали вариант стать фрилансерами (почти столько же, как вариант государственной службы/чиновничества).

Схожая ситуация наблюдается и в Беларуси. Согласно данным НИСЭПИ, молодые люди в возрасте 18–29 лет предпочитают работать на частных предприятиях (63,5 %).

Это характерно не только для Союзного государства. Существует мировой тренд. По данным исследования 2015 года, проведённого международной социологической маркетинговой компанией Nielsen среди молодых представителей США, Канады, Мексики, Германии, Франции, Италии, Китая, Индии и Бразилии, подавляющее число респондентов во всех странах в первую очередь задумывается о том, чтобы условия труда были комфортными, а работа интересной. Государственная служба у них также не находится среди приоритетных направлений работы, зато порядка 2/3 хотели бы связать жизнь с международными компаниями, и всего 13  % выразили неготовность уехать работать за рубеж.

Это тот самый случай, когда многие представители старших поколений вряд ли поймут снижение популярности государственной службы: как-никак стабильная зарплата (пусть и не самая высокая), социальные гарантии и неплохие пенсии.

Причины и следствия

Дело в том, что старшие поколения пережили и дефицит, и тяжёлые 1990-е, поэтому стабильность, минимизация рисков и социальные гарантии играют для них куда более важную роль при выборе профессии, чем для молодых людей, сформировавшихся уже в спокойные и сытые 2000-е. Последние же ждут от работы главным образом совершенно иного, чем стабильность и хорошие пенсии, а более-менее достойный и безопасный образ жизни воспринимается ими как данность.


Социальные гарантии, льготы и стабильные зарплаты не удерживают многих российских молодых людей от разочарования в государственной службе, поскольку, по их мнению, в данной сфере деятельности тяжело обосноваться без связей, там невысокие заработные платы, а также полно бюрократизма и формализма.

Вышеуказанные причины — это и есть то, над чем властям стоит поработать, чтобы престиж государственной службы не падал среди молодёжи.

Такие отталкивающие факторы, как «тяжело устроиться без связей» и «коррупция», являются проблемами гораздо более широких масштабов, а не сугубо госслужебных. Данные проблемы присутствуют и в частной сфере, и далеко не только у нас, но и в других государствах.

Куда более серьёзно стоит проанализировать такие факторы, как «бюрократизм», «формализм» и «низкая зарплата».

Касательно бюрократизма и формализма — действительно, специфика работы в государственной системе заключается в кропотливом, «бумажном», зачастую скучном и однообразном труде, который жёстко регламентирован и не нуждается в креативе и самовыражении. Бюрократизм — неизбежное следствие конституционных принципов, которые чётко фиксируют образ действия чиновника лишь тем способом, который прямо разрешён законодательством, в отличие от обычных граждан, которым позволено делать то, что прямо не запрещено законодательством. А это как раз то, что никоим образом не вписывается в устремления и цели молодого поколения, которое привыкло к практически неограниченной свободе.

Представители поколений Y и Z как раз и отличаются от своих родителей и прародителей тем, что стремятся выбирать себе род деятельности по призванию, а не по престижности, статусности или стабильности рабочего места, а также гарантированно высокой пенсии в будущем. Молодые люди видели, как на таких стабильных и статусных работах трудились их родители, однако это приносило им не ощущение счастья, а постоянную усталость, стрессы, ожидание пятницы/выходных/отпуска/пенсии. Поэтому современные юноши и девушки всё чаще выбирают творческие и свободные профессии, к которым действительно испытывают интерес и имеют склонности. Например, в сфере IT, где существует немало интересных и перспективных проектов, где ценится новаторство. Кроме того, они всё чаще стали выбирать такие формы трудовой деятельности, как фриланс и удалённая работа, что также даёт им ощущение свободы от рутины, от зависимости от одного нанимателя, от привязанности к одному месту жительства и даже к одному роду деятельности.

Особенности каждого поколения зависят от того, в каких условиях оно формировалось. Чем хуже обстоят дела в экономике, чем тяжелее обеспечить себя и свою семью самым необходимым, тем больше люди при выборе рода деятельности склонны обращать внимание на заработную плату и стабильность её выплаты.

Современная молодёжь выросла в относительно «тепличных» условиях, когда наступили стабильные и благополучные нулевые, поэтому крыша над головой и ежедневное питание воспринимаются ими как нечто само собой разумеющееся. Когда базовые физиологические потребности удовлетворены, у людей возникают потребности в самореализации и самоактуализации, поэтому появляется стремление работать не ради зарплаты, а ради чего-то большего. Впрочем, COVID-19 рискует изменить психологические установки молодёжи, однако это лишь гипотеза, которой ещё предстоит пройти проверку временем.

Рутинная и однообразная государственная работа отталкивает молодых людей, потому что таким образом они чувствуют, что не занимаются реализацией собственных способностей, а выполняют роль винтика в большой системе. И часто ещё неизвестно, сколько лет им придётся таким образом работать на одном месте, пока не получишь повышение и не почувствуешь реальную собственную значимость для страны и общества.

«Клиповое мышление», которое в геометрической прогрессии завоёвывает современных людей в связи с ускорением темпов жизни и постоянным мельканием рекламы и ленты в социальных сетях, также способствует утрате способности долго, кропотливо и однообразно работать.


Появляется потребность в смене рода деятельности или хотя бы рабочей обстановки.

На практике с этим сталкивалась украинский специалист по кадрам Наталья Харченко (компания Japan Tobacco International), которая рассказала журналистам о том, что поколение «игрек» часто теряет интерес к работе и пытается получить новый опыт. Поэтому в компании создали удобные условия для тех, кто хочет изменить род деятельности, и в итоге за последние три года ни много ни мало 71 % сотрудников изменил свои позиции.

Отсюда вытекает и то, что наша молодёжь склонна часто менять место работы, что с государственной службой также несовместимо — там ценится стабильное и не краткосрочное выполнение сотрудником своих обязательств. Это уже сегодня приводит к следующим данным:

  • в Федеральной налоговой службе текучесть кадров до 30 лет составляет в среднем 19 % в год;
  • более половины сотрудников Федеральной антимонопольной службы — кадры 23–35 лет, их текучесть составляет более 7 % в год;
  • представители мэрий Казани и Екатеринбурга отмечали в СМИ, что молодёжь в их ведомствах зачастую уходит, не проработав и года.

Что касается такого фактора, как «низкий уровень зарплаты», то он продиктован тем, что новые поколения в гораздо большей степени настроены на быстрый успех. Гипотетический рост заработной платы «к 40–45 годам» либо «беззаботная пенсия» уже мало кого привлекают — хочется жить здесь и сейчас, использовать молодость на всю катушку, а не для работы на зрелость. Причины всё те же:

  1. Примеры родителей и бабушек-дедушек, строивших всю жизнь карьеру, но так и не выбравшихся за границы среднего класса, отпахавших молодость и «не повидавших мир».
  2. Ускорение темпов жизни и прогресса — когда хочется «всего и сразу», а терпеливо ждать будущего, неся нелёгкую рутинную ношу, становится всё сложнее.
  3. Медийно-культурное пространство, полное историй успеха в бизнесе, взлётов и падений, лайфстайл-жизни, беззаботных селебрити, путешественников и популярных блогеров, глядя на которых многим молодым людям очень сложно работать на рутинной, да ещё и не высокооплачиваемой работе. Им хочется чего-то большего, да как можно быстрее.

Что делать?

Существующий поколенческий «разлом» пока не является большой проблемой для государства — у руля страны и на ключевых позициях находятся представители либо послевоенного поколения «бэбибумеров», либо поколения «икс» (1965–1980 гг. рождения). Однако с течением времени неизбежно произойдёт смена поколений. И тогда на фоне низкой популярности государственной службы среди молодёжи мы можем столкнуться с проблемой.

Падение спроса на госслужбу среди молодёжи неизбежно приведёт к снижению конкуренции за рабочие места, а это повлечёт за собой упадок качественно-профессиональной составляющей сотрудников — стать государственным работником станет проще. Ранее для создания высокого спроса хватало определённых социальных благ, сегодня — нет. Поэтому популяризация государственной службы среди молодёжи является очень важной задачей.

Стоило бы модернизировать государственную службу с учётом потребностей и предпочтений новых поколений по следующим направлениям:

  • ввести возможность гибкого графика и удалённых форм работы;
  • ввести элементы фриланс-занятости;
  • чаще давать парням и девушкам амбициозные и интересные задачи;
  • максимально возможно цифровизировать службу;
  • давать больше возможностей работы напрямую с населением, чтобы молодые люди чувствовали, что приносят конкретную пользу согражданам, а не только копаются в документах;
  • начальству и кадровикам можно было бы чаще подчёркивать важность новых специалистов для общества и страны.

Здесь также может быть полезен опыт некоторых зарубежных стран. Например, в современной Германии осуществлено тесное взаимопроникновение и переплетение политической и административной сфер: чиновники имеют право участвовать в политической жизни страны, быть членами партий и параллельно государственной службе строить парламентскую карьеру, что закреплено в законе о публичной службе. Это добавляет в данный род деятельности дополнительную медийность, а также расширяет возможности для самореализации сотрудников, что для молодёжи немаловажно.

В некоторых странах высоко развит институт общественного контроля за работой государственного аппарата. Данная деятельность выражается не только в открытости госслужбы перед гражданами, но и в работе НКО и независимых специализированных органов. Например, в Великобритании отдельная Комиссия по гражданской службе, члены которой осуществляют надзор за функционированием системы гражданской службы, разрабатывают рекомендации для чиновников, а также непосредственно влияют на кадровые назначения в государственный аппарат. Что касается НКО, необходимость их партнёрства с государственными структурами закреплена в «Белой книге по вопросам государственного управления в Европе», принятой Еврокомиссией ещё в 2001 году. То есть при развитии данных институтов молодёжь привлекается к управлению государством через участие в НКО, тесно взаимодействующих с властями и контролирующих их, что также де-факто является одной из форм государственного управления, причём без ряда обязательств и формальностей реальной госслужбы. В Беларуси и России существуют правовые основания данной деятельности, поэтому с целью повышения её эффективности можно было бы использовать зарубежный опыт.