Для современного городского жителя сельское хозяйство — нечто крайне далёкое. Еды сейчас вполне достаточно даже для удовлетворения самых разнообразных гастрономических пристрастий, она остаётся вполне доступной, а случаи массового голода остались, к счастью, или в прошлом, или затрагивают страны Африки, но не Союзное государство.

Горожане оторваны от процесса выращивания продовольствия, практически ничего не знают о разведении животных, сталкиваясь в обыденной жизни лишь с домашними любимцами. Порой доходит до смешного: 7 % американцев (16,5 млн чел) убеждены в том, что шоколадное молоко дают коричневые коровы, а 48 % вообще сообщили, что не знают, откуда берётся шоколадное молоко, то есть не задумывались о его производстве и не читали состав продукта на упаковке.

Сложно сказать, какой ответ был бы у россиян и белорусов на аналогичные сельскохозяйственные вопросы, однако постсоветское пространство идёт по тому же пути, что страны «Большой семёрки» — город всё меньше знает о селе и сельском хозяйстве. Лет 70 назад в разорённом войной Советском Союзе, не говоря уже о голоде 1930-х на Украине и 1920-х в Поволжье, наши предки были бы только рады отсутствию необходимости думать о выращивании хлеба насущного. Возможно, ломящиеся от продуктов полки магазинов сочли бы верным признаком наступившего коммунизма. В советские годы, особенно в период индустриализации и коллективизации, мечтой многих детей была профессия тракториста или шофёра — они были уважаемыми работниками, а их работа была символом прогресса для страны, совершившей индустриальную и аграрную революции. Если отец гнул спину в поле с лошадью, тянувшей плуг, то сын уже сидел за рулём трактора с многокорпусным плугом. Именно так, сменив лошадь трактором, а серп — комбайном, нам обеспечили продовольственное изобилие.

Наш продуктовый «коммунизм» держится на механизированном сельском хозяйстве, сжигающем 10 калорий углеводородного топлива ради получения 1 пищевой калории и невероятном использовании минеральных удобрений, открытых совсем недавно, в 1840 году.

Какое продовольственное будущее обеспечим мы нашим детям, зависит исключительно от нас, однако показатели механизации сельского хозяйства в России вызывают тревогу: с 1992 по 2014 год российское сельское хозяйство потеряло свыше миллиона тракторов и 300 тысяч зерноуборочных комбайнов. По уровню обеспеченности сельскохозяйственных угодий тракторами Россия теперь оказалась в одной когорте с Анголой и Саудовской Аравией. В Белоруссии ситуация на порядок лучше.

Наш завтрак начинается не с холодильника и полки магазина, а с трактора и комбайна — машин, которые мы в обычной жизни практически не видим, но критически зависим от их количества и качества, сами того не осознавая.

И этот текст именно о наших кормильцах и добытчиках — сельскохозяйственных машинах.

Мировой тракторный рынок

Назвать производство тракторов высокоприбыльной отраслью машиностроения сложно: маржа большинства мировых производителей тракторов колеблется в районе 4–5 %, однако именно производство сельскохозяйственных машин позволяет перевооружать сельское хозяйство, повышать производительность труда аграриев и наравне с обеспечением АПК сортами растений и породами животных гарантирует достижение продовольственной безопасности.


Самым насыщенным тракторами регионом мира является Евросоюз — именно там больше всего тракторов на 1000 га угодий. На втором месте находится Северная Америка — одна из мировых житниц, третий регион, который по своим объёмам является фактически бездонным, — Азия, в частности Индия и Китай.

По данным Европейской ассоциации производителей сельхозтехники (СЕМА), совокупная ёмкость мирового тракторного рынка оценивается в пределах 1,7–2,2 млн единиц. В 2014 году в мире было продано 2,1 млн новых тракторов, Индия (592 тыс. тракторов в 2014 году) стабильно занимает первое место по закупкам тракторов, Китай (524 тыс. машин) — второе, а всего на данные страны в 2014 году пришлось около 50 % закупленных тракторов.

На третьем месте стабильно находятся США, купившие в 2014 году 208 тысяч тракторов. Четвёртое место у Евросоюза (169 тыс. машин), где Франция и Германия попеременно соревнуются за первое место в закупках новых тракторов. К слову, наибольшей популярностью в ЕС в 2015 году пользовались тракторы американского производства — John Deere и New Holland (1-е и 2-е место по продажам), на третьей строчке — немецкая Fendt.

В России в 2014 году купили 37,5 тыс. тракторов (в 2013 году — 40,1 тыс.), тогда как в Турции в том же году — 58,5 тыс.

В стоимостном выражении объём мирового рынка тракторов колеблется в районе 79-101 млрд евро.

Справка: мировые производители сельскохозяйственной техники

Порядка 40–50 % мирового производства тракторов и комбайнов обеспечивают 5 производителей: итальянская CNH (американские Case IH и New Holland, а также австрийский Steyr и ряд других), американская AGCO (немецкий Fendt, американские Massey Ferguson и Challenger, а также финская Valtra), итальянская группа SDF (итальянские Same и Lamborghini, швейцарский Huerlimann и немецкий Deutz-Fahr, а также подразделения в Китае, Индии, Турции и Хорватии), а также американский производитель John Deere и немецкий Claas.

Во втором эшелоне расположились немецкие Amazone и Krone Group, французская Kuhn Group, норвежская Kverneland и японская Kubota Corporation.

Разница между странами первого и второго-третьего миров в производстве и потреблении тракторов пролегает по тракторам высоких классов и мощных двигателей, потребность в которых определяется моделью организации сельского хозяйства.

Справка: классификация тракторов

Если автомобили классифицируют по типу кузова, то тракторы — по тяговому классу. Тяговый класс — это техническая характеристика тракторов, определяемая наибольшим тяговым усилием, которое развивает трактор на стерне колосовых нормальной влажности и твёрдости при определённом буксовании. Тяговый класс промышленных тракторов всегда выше, так как определяется на песке, а не стерне. Альтернативная классификация тракторов основана на мощности двигателя: чем мощнее двигатель, тем выше тяговый класс.

Выделяют 17 тяговых классов. Классы 0,1 и 0,2 — это мотоблоки, тяжёлые мотоблоки и минитракторы. Класс 0,4 — малогабаритные садовые и огородные тракторы, например, старичок ХТЗ-7.

Наиболее массовым и ярким представителем класса 0,6 является трактор Т-16, или в простонародье «попрошайка». Класс 0,9 представлен как старым советским трактором Т-40 (выпущено 1,196 млн ед.), так и современными белорусскими машинами. Назначение — обработка лёгких почв. Класс 1,4 предназначен для работы на средних почвах и представлен одним из самых массовых (1,496 млн шт.) тракторов МТЗ-80. Классы 0,9 и 1,4, как правило, используются в мелких фермерских хозяйствах, личных подсобных хозяйствах и технических работах, но не в крупнотоварном сельском хозяйстве. Тяговый класс 2 представлен как колёсными, так и гусеничными машинами. Класс 3 — рабочие лошадки типа Т-150.

4-й класс представлен машинами для выполнения энергоёмких работ, а 5-й — тракторами семейства «Кировец». 6-й класс используется для работ на полях большой площади при выполнении энергоёмких хозяйственных и мелиоративных работ. 6–9-й классы являются рабочими «лошадками» для сложных условий и протяжённых участков. Начиная с 10-го класса и выше — тяжёлые гусеничные тракторы для строительных работ, например, самый крупный евразийский трактор челябинского производства Т-800 массой 103 тонны.


Самый мощный в мире несерийный трактор Big Bud 747 мощностью 1100 л. с. и весом 52 тонны, а также самый мощный серийный трактор Case IH Steiger K 620 мощностью 620 л. с.

Страны G7 — Европа и Северная Америка — производят практически всю гамму тракторов, которые используются в сельском хозяйстве. При этом что ЕС, что США — страны с избыточным производством тракторов и большую часть машин экспортируют. Однако из года в год в G7 возрастает потребление тракторов высоких классов, которые активно закупают фермеры и агрохолдинги. В Германии 20 % купленных Германией тракторов оснащены двигателем мощностью свыше 200 л. с.

В Китае и Индии солидную долю на рынке занимают тракторы начальных тяговых классов с маломощными двигателями. Их используют мелкие и средние фермерские хозяйства, которым ни объём денежных средств, ни посевные площади не позволят закупать мощную (и дорогую) технику. В Индии, например, пользуются спросом недорогие маломощные тракторы без каких-либо современных улучшений. Главные показатели — цена, простота в ремонте и дешевизна в эксплуатации.

Справка: тракторы в Индии и Китае

Каждый пятый трактор в мире собирается в Индии. Производство тракторов в Индии началось в 1961 году и развивалось бурными темпами, пока в середине 1970-х годов Индия не превратилась в экспортёра тракторов, которые отправляются преимущественно в страны Африки и Азии. В 2011 году Индия экспортировала около 60 тыс. тракторов. Сейчас индийские тракторы производят около 14 крупных компаний, как местных, так и транснациональных. Крупнейшим тракторным рынком в Индии является Уттар-Прадеш, где ежегодно продают порядка 80 тыс. тракторов и каждый год объём продаж возрастает больше чем на 10 %.

Особенность индийского сельского хозяйства — насыщенность его тракторами мощностью от 31 до 40 л. с., именно на машины данной мощности приходится 45 % тракторного парка. Однако страна испытывает большую потребность в более мощных машинах.

Север Индии насыщен тракторами (в Пенджабе их 82 на 1000 га), тогда как на юге страны их не хватает, что приводит к показателю в 12 машин на 1000 га по стране. В 2013 году в Индии насчитывалось порядка 5 млн тракторов, тогда как к 2031 году их количество планируется довести до 16 млн ед. Сейчас только треть индийских фермеров собирает два урожая в год со своих полей из-за низкой механизации сельского хозяйства. Китай — это 1,4 млрд жителей (20 % мирового населения), 60 % которых к 2020 году будут проживать в городах, но лишь 9 % мировых пахотных земель и 7 % запасов пресной воды. В сельском хозяйстве в 2005 году было занято 44,8 % населения, а в 2015 году — 28,3 %. Поэтому перед китайским правительством стоят две задачи: консолидировать земли и механизировать хозяйства, чтобы к 2020 году на 95 % обеспечивать население зерновыми. Китай в последние десятилетия совершил качественный рывок в сельскохозяйственном машиностроении, однако технический уровень с/х машиностроения соответствует продукции США и европейских стран в 1990-х годах.

В 2014 году Китай экспортировал с/х техники на 5,16 млрд долларов. Лидеры — Foton Heavy Industries, Hubei Machinery and Equipment и Weifang Euroking Machinery.

В странах ЕАЭС и бывшего СССР ситуация подобна индийской и китайской: смена экономической модели в 90-х и последовавшая за ней гибель колхозов с распаеванием земельного банка и разделом парка сельхозтехники привели к закреплению спроса мелких и средних фермеров на тракторы классов 0,9, 1,4, 2 и 3, то есть на мало- и среднемощные машины.

Однако постепенная консолидация земель и создание агрохолдингов приводят к изменению спроса аграриев на машины 6–9-го классов, которые широко представлены гаммой импортных машин.

При этом развивается мировой рынок сельскохозяйственной техники разнонаправленно: если в странах ЕС, независимо от экономической обстановки, спрос на тракторы падает с начала 1960-х годов, то в Индии и Китае наблюдается стремительный рост спроса и производства тракторов. Вызвано это тем, что в ЕС и США достигли необходимых показателей насыщения сельского хозяйства тракторами и лишь обновляют тракторный парк, тогда как Индия и Китай ещё находятся на этапе насыщения.

Справка: насыщенность сельского хозяйства тракторами

Важнейший параметр в сельском хозяйстве — количество тракторов на 1000 га пашни (в мировой практике используется показатель количества тракторов на 100 км. кв. или 10 тыс. га). Чем больше тракторов, тем более механизированным является сельское хозяйство, следовательно, и производительным, и тем меньше нагрузка на 1 трактор, значит, меньше его износ.

Частично снижение количества тракторов на единицу площади компенсируется (но не в России, подробности — ниже) благодаря росту мощности трактора, использованию широкозахватного навесного оборудования, а также общему сокращению площади посевов на 38386 тыс. га с 117705 тыс. га в 1990 году до 79319 тыс. га в 2015 году.

Максимум, которого удалось достичь в СССР и РСФСР в насыщении сельского хозяйства тракторами, составил 11 машин на 1000 га в 1990 году. Сейчас этот показатель в России — всего 3 (!) трактора на 1000 га пашни (почти столько же в Анголе и Саудовской Аравии), тогда как в Индии — 12, в США — 27, Германии и Испании — 83, Польше — 125, Италии — 211, Австрии — 239 тракторов на 1000 га пашни.

Беларусь по показателю насыщенности тракторами опережает на одну машину Китай, где на 1000 га приходится 8 тракторов.

В Германии в 1956 году продали 100 тыс. тракторов, в 1962 году — немногим меньше 100 тысяч, и с того времени продажи тракторов снижались до 2004 года, но не смогли достигнуть и половины пиковых показателей. Аналогичная ситуация и в Италии. Впрочем, отчасти сокращение продаж на мировом рынке тракторов компенсируется мощными машинами, которые могут заменить несколько старых тракторов, появлением ГМО-культур и использованием сельхозавиации. Таким образом, рынок просто насытился и качественно изменился.

Союзные тракторы и комбайны

Крупнейшим производителем сельхозтехники в России является компания «Ростсельмаш» (часть холдинга «Новое содружество», чьими акционерами являются Константин Бабкин, Дмитрий Удрас и Юрий Рязанов). В состав «Ростсельмаша» входят 13 предприятий, расположенных в России, Канаде, США, Украине и Казахстане. Предприятие специализируется на выпуске зерно-кормоуборочных комбайнов.

Справка: классификация комбайнов

Общая классификация комбайнов проводится в зависимости от типа убираемых культур. Самыми распространёнными являются зерноуборочные комбайны, затем кормо- и кукурузоуборочные, а также льно- и картофелеуборочные машины. В зависимости от способа обмолота и сепарации зерна выделяют роторные, барабанные и гибридные комбайны.

Кроме того, комбайны делятся на классы в зависимости от пропускной способности, необходимой для уборки зерновых на полях с определённым показателем урожайности. Чем выше урожайность, тем более мощный комбайн нужен для уборки поля, срезания и отделения зерна от колосьев. Маломощный комбайн третьего класса на поле с урожайностью до 15 центнеров с гектара убирает в секунду от 5 до 7 кг хлебной массы, тогда как машина 6-го класса способна справиться с полем зерновых урожайностью 60 и больше центнеров с гектара, убирая в секунду от 12 и больше кг хлебной массы.

А ведь есть ещё и совсем экзотические комбайны, предназначенные для уборки фруктов, овощей и ягод.


Ещё один ведущий производитель тракторов — концерн «Тракторные заводы». В его состав входят Владимирский моторо-тракторный заводВолгоградский тракторный завод, Онежский тракторный завод, Промтрактор. Кроме того, машины производят Алтайский тракторный завод «Гранд», Челябинский завод тракторной техникиКировский завод и Челябинский тракторный завод УРАЛТРАК. Жатки, различные прицепы, цистерны и запасные части производит Орский завод тракторных прицепов. В 2014 году «Тракторные заводы» закрыли Красноярский завод комбайнов (производство перенесено в Чебоксары) и Краслесмаш (оборудование перенесли на Онежский тракторный).

Справка: производство тракторов в СССР

До Великой Октябрьской социалистической революции в России своей тракторостроительной промышленности практически не было: в 1913 году собрали 165 тракторов, а до 1917 года импортировали порядка 1500 машин.

После революции советская власть одной из приоритетных целей поставила развитие сельскохозяйственного машиностроения, и уже в 1918 году на в Петрограде на мощностях Обуховского завода начали производство тракторов по типу американских машин «Холт». Однако первые машины завод выпустил лишь три года спустя из-за гражданской войны.

В 1919 году создали первый советский трактор «Гном», однако в серию он не пошёл. В 1920 году В. Ленин подписал декрет Совнаркома «Об едином тракторном хозяйстве», целью которого стало создание унифицированного тракторного хозяйства. Первый оригинальный советский трактор «Коломенец-1» разработали в 1922 году, а в 1932 году в Харькове приступили к выпуску первых гусеничных тракторов.

Первые советские машины выпускались по лицензии (с 1924 года «Фордзон», затем с 1944 года «Фармолл» на «Красном путиловце»), работали или на сырой нефти, или на нафте, однако вскоре перешли на керосин. Своей тракторостроительной школы до 1925 года в СССР не было. В 1930 году с конвейера Сталинградского тракторного сошёл первый трактор с карбюраторным двигателем (в 1932 году завод собирал в день 144 машины), в 1931 году в строй вступил Харьковский тракторный завод, в 1933 году заработал Челябинский тракторный, с 1944 года выпуск машин начал Алтайский тракторный, в 1947 году — Липецкий тракторный и с 1953 года — Минский тракторный.

С 1937 года Сталинградский и Харьковский тракторные перешли к выпуску гусеничных тракторов, а уже в 1940 году в СССР собирали свыше 40 % мирового выпуска гусеничных тракторов. Гусеничные машины не только обеспечили развитие сельскому хозяйству, но и выдержали все тяготы войны — «сталинцы» широко использовались в качестве артиллерийских тягачей.

В 1960 году производство тракторов в СССР превзошло выпуск тракторов в США или Англии, Франции и ФРГ вместе взятых. В 1977 году советская тракторная промышленность на Волгоградском тракторном заводе выпустила десятимиллионный трактор.


Путь от первой оригинальной серийной машины «Коломенец-1» до гран-при на Международной выставке «Искусство и техника в современной жизни» за трактор С-65 в Париже занял 15 лет.

Отдельным производителем является Петербургский тракторный завод, выпускающий машины под брендом «Кировец». Его специализация — машины с мощностью двигателя свыше 250 л. с. Однако доля «Кировца» и его аналогов на российском рынке — 3 %, а вместе с локализованными ТНК машинами — 36 %.

А вот Алтайский тракторный завод, Липецкий тракторный и Завод лесного пожарного машиностроения обанкротились и прекратили производство. Аналогичная судьба постигла Тульский, Рязанский, Таганрогский и Биробиджанский комбайновые заводы.

Впрочем, на остальных заводах объёмы производства существенно снизились по сравнению с лучшими советскими годами.

В 2015 году на базе принадлежащего компании ГАЗ Голицынского автобусного завода совместно с американской корпорацией AGCO создано совместное предприятие по выпуску сельхозтехники. На заводе выпускают американские тракторы Messey Ferguson. К 2020 году планируется нарастить локализацию производства с текущих 10–15 до 50 %. Мощность завода — до 5 тысяч тракторов в год.

Есть сборочное производство у компаний New Holland в Набережных Челнах, Claas в Краснодаре, а John Deer на своем оренбургском предприятии по некоторым видам техники уже превысил 60 % локализации.


Единственный производитель тракторов в РБ — Минский тракторный завод, выпускающий тракторы, помимо Минска, ещё на трёх площадках: в Бобруйске, Мозыре и Сморгони, а также на множестве совместных предприятий в разных странах мира. Порядка 8–10 % тракторов в мире — белорусского производства, республика экспортирует до 90 % тракторов.

Комбайны и множество других сельхозмашин под брендом «Палессе» изготавливает холдинг «Гомсельмаш», машины для внесения минеральных удобрений — Бабруйскагромаш, комбайны, косилки и сеялки — Лидаагропроммаш.

Справка: производство комбайнов в СССР

Первый комбайн в Российскую империю завезла фирма Holt в 1913 году на Киевскую сельскохозяйственную выставку. Начавшаяся Первая мировая война и последующая гражданская война приостановили импорт, а собственного производства комбайнов в России не было. Аграрная реформа и последующая коллективизация потребовали масштабного использования техники в совхозах. С этой целью был организован импорт комбайнов из США, так как знаний по теории конструирования комбайнов было недостаточно для самостоятельного производства машин.

Первый зерноуборочный комбайн в СССР собрали на запорожском заводе «Коммунар» в 1930 году на базе снятых с импортных машин чертежей, и к концу того же года цеха завода покинули 347 машин. В 1931 году комбайны начали собирать в Ростове-на-Дону на базе завод имени Сталина (теперь Ростсельмаш), а в 1932 году производство развернули в Саратове. «Коммунар» мог собирать только сухие хлеба, но уже в 1936 году Люберецкий завод им. Ухтомского начал выпускать машины, способные к уборке влажных зерновых. К тому же «Коммунар» был несамоходным.

Производство комбайнов развивалось взрывными темпами. Если в 1930-м произвели 347 машин, то в следующем году — в десять раз больше, а в 1932 году выпустили 10 тысяч машин. В 1935 году зерновые совхозы убирали комбайнами 97 % угодий.В 1937 году парк комбайнов пополнили ещё 44 тысячи машин, и почти 40 % зерновых культур убирали механическим способом.

Самоходные комбайны в СССР начали производить в 1947 году.


Путь от несамоходного «Коммунара» до самоходного «Сталинец-4» СССР прошёл за 17 лет.

Отличительные особенности белорусских тракторов — простота в эксплуатации, ремонтопригодность, а также на 20–30 % меньшая стоимость по сравнению с импортными аналогами. Тракторы белорусского производства работают на полях 55 стран мира.

МТЗ, помимо производства тракторов в Беларуси, активно занимается созданием совместных предприятий с иностранцами.

Работают сборочные производства в Кыргызстане, Азербайджане, Украине, Венесуэле, Казахстане, Эфиопии, Египте, Пакистане, на двух площадках в Китае, в шести (на 2012 год) российских городах, в том числе Елабуге, Саранске и Ростове-на-Дону.

Планируется создать СП по сбору тракторов с Турцией, совместно с китайской компанией Zoomlion в Литве, Камбодже, Бразилии, с российской — в Башкирии, Таджикистане, Малайзии и ЮАР.

У Гомсельмаша в России 7 сборочных предприятий и одно в Казахстане (2014 год), у Бобруйскагромаша —16 сборочных производств в России и ещё 2 в Казахстане.


Особенности российского и белорусского производства тракторов — взаимодополняемость, так как ранее, в годы СССР, тракторные заводы РФ, Беларуси и Украины (харьковский ХТЗ) были частями единого народно-хозяйственного комплекса и работали в своих узких производственных нишах, не конкурируя между собой.

Нет конкуренции между российскими и белорусскими колёсными тракторами и сейчас: создавать России свой аналог МТЗ нелогично и крайне дорого. МТЗ специализируется на выпуске колёсных тракторов классов 1, 4, 2 и 3 (около 60 % рынка в количественном выражении) и объёмами выпуска машин во много раз превосходит Россию. Впрочем, МТЗ освоил производство и тракторы высоких классов, как, например, гусеничные Belarus-2103, Belarus-1502 и последняя новинка МТЗ — колёсный 466-сильный Belarus-4522 8-го тягового класса, к которому учёные НАН РБ разработали 12-корпусный плуг.


Тракторы «Кировец» К-744Р-4 мощностью 428 л. с. и 466-сильный Belarus-4522.

В сегменте комбайнов между собой конкурируют Ростсельмаш и Гомсельмаш как предприятия с полным циклом производства машин. При этом Ростсельмаш является лидером, однако стоит учесть тот факт, что у Гомсельмаш в России развито сборочное производство и собранные в РФ гомсельмашевские комбайны из машкомплектов учитываются Росстатом как российские.


Однако если речь идёт о гусеничных тракторах, то на них с советских времён специализировалась Россия. Аналогичная ситуация с тракторами 5-го и 7-го тяговых классов — это ниша Петербургского тракторного завода и его «Кировцев». Однако иностранные тракторы постепенно начали теснить российские машины к середине 2000-х годов.


С 2009 до 2012 года в России действовала ввозная пошлина на сельхозтехнику в сумме до 15 %, но не менее 120 евро за 1 кВт мощности двигателя. Со вступлением в ВТО размер пошлины был понижен до 5 %, что снизило мотивацию иностранных компаний локализовать производство в России. Однако правительство РФ, пытаясь поддержать АПК, создало стимулирующий механизм.

Одной из мер правительства РФ по поддержке отечественных с/х производителей стало принятие постановления № 1432, позволяющего аграриям закупать отечественную (в том числе и белорусскую, так как она не является импортной) сельхозтехнику, что снизило привлекательность иностранных машин (на них скидка не распространялась) и простимулировало создавать сборочные производства в России, добиваясь локализации производства в районе 50–60 % для включения в перечень отечественных производителей. Однако в середине этого года у правительства закончились деньги (выделили на 2017 год 13,7 млрд руб. против 9,6 млрд руб. в 2016 году) для продолжения данной программы, и теперь аграриям грозит фактическое прекращение действия данной программы, которая была крайне популярна, так как позволяла получить из госбюджета компенсацию в размере до 30 % стоимости машины. Эта программа и была одним из стимулов для иностранцев локализовать свои производства в России. Теперь же, если не будут изысканы дополнительные средства, упадут продажи как иностранных, так и отечественных машин.

Именно так в России и появились сборочные производства иностранных производителей тракторов, которые конкурируют с уцелевшими советскими заводами и подлинно отечественными машинами. Конкуренция, естественно, получается неравной: за иностранными тракторами стоят их материнские компании-лидеры мирового сельскохозяйственного рынка.

Впрочем, свои коррективы в рынок сельхозтехники внёс кризис: девальвация рубля автоматически привела к удорожанию импортных тракторов и повысила стоимость локализованных в России иностранных машин. В результате в 2016 году продажи иномарок российской сборки упали на 34 %, импортных машин на 28 %, бывших в употреблении иностранных тракторов на 40 %. Продажи российских машин выросли на 10 %. МТЗ же просто воспользовался своими сборочными производствами: продажи «беларусов» казахского и белорусского производства снизились, а вот российских из машкомплектов — выросли.


Большой проблемой является разукомплектованность сельскохозяйственного машиностроения: многие модели двигателей не изготавливаются в России и Беларуси, объёмы производства гидравлики, трансмиссий и редукторов недостаточны, а системы спутниковой навигации лишь недавно начали изготавливать.

90 % российской техники морально устарело, физически устаревших тракторов порядка 60 %, комбайнов около 50 %. Физический износ, нехватка и устаревание зерноуборочных комбайнов приводят к потерям зерновых при уборке, которые иногда достигают 10 млн тонн.


Катастрофическое снижение численности парка сельскохозяйственной техники привело к кратному падению обеспеченности с/х организаций России тракторами, комбайнами и оборудованием.





Парк с/х техники в Беларуси численно куда меньше, чем в России, что обусловливается меньшей площадью страны и угодий. Характерная черта Белоруссии — стабильность в парке техники и отсутствие тенденции к убыли машин.


В Беларуси ситуация с обеспеченностью аграриев с/х техникой намного лучше.


Ахиллесова пята союзного сельхозмашиностроения — общая деградация машиностроения и его неспособность производить всю гамму двигателей, трансмиссий, гидросистем и иных комплектующих, совокупная стоимость которых определяет цену трактора.

Чем меньше будет в союзных тракторах импортных комплектующих, тем доступнее будут они и тем дешевле будет ремонт машин для конечного потребителя. В упомянутый выше самый мощный белорусский трактор Belarus 4522 (российские «Кировцы» не исключение) поставили двигатель производства John Deere и трансмиссию PowerShift не от хорошей жизни: отечественных двигателей такой мощности нет, а их разработка и массовое производство являются невыгодными из-за низкого спроса на такие машины. Практика показывает, что отечественные машиностроители вполне способны наладить выпуск новых двигателей и агрегатов и успешно справляются с такими задачами: в июле 2017 года Минский моторный завод заявил о планах по выпуску тяжёлых моторов мощностью в 1,5 тыс. л. с. (используются в карьерных самосвалах и тепловозах) и завершении расширения линейки тракторных двигателей, с аналогичными задачами справляются и в России. Решить проблему с убылью парка машин в РФ можно двумя способами: импортом или повышением показателей отечественного производства.

Ставка на импорт в чистом виде убийственная для отечественного производства, которое и так пребывает в далеко не лучшей форме. Принудить ТНК к высоким показателям локализации производства Россия также не сможет: покупательная способность аграриев является низкой, потому реальная ёмкость рынка крайне невелика для того, чтобы у корпораций был стимул производить в России максимальную гамму узлов и агрегатов. Россия для корпораций — рынок, а не дом.

Справка: обслуживание иностранных тракторов

Один из факторов, играющих роль при выборе трактора, помимо его цены и технических характеристик, — ремонтопригодность и доступность сервисного центра, где всегда хранятся запчасти для машин и есть специалисты по ремонту техники. Самому можно лишь обновить прошивку трактора.

И если союзные тракторы могут быть без особых трудностей отремонтированы простым механиком, то в случае с машинами иностранного производства всё оказывается куда сложнее. Согласно лицензионному соглашению компании John Deere, к ремонту техники допускаются лишь сотрудники авторизованных сервисных центров, а провести самостоятельный ремонт машины оказывается затруднительно из-за специальной электроники.

В США вызов специалиста стоит 230 долларов, а услуги техника — 130 долларов в час. Часто бывает так, что технику нужно лишь воткнуть в USB машины специальное оборудование.Потому среди американских фермеров начали пользоваться спросом взломанные украинскими умельцами программы для тракторов, которые позволяют сэкономить и менять заводские настройки техники.

Поэтому единственный выход для сельскохозяйственного машиностроения — кооперация и увеличение объёмов производства как путём масштабной господдержки, так и с помощью повышения покупательной способности аграриев через укрупнение аграрных хозяйств.

И трансформация сельского хозяйства должна сопровождаться активнейшей поддержкой государства: в частности, благодаря упомянутому выше постановлению № 1432, аграрии смогли закупить техники на 81,5 млрд руб. при том, что совокупный объём субсидий с 2013 по 2016 год составил 18,4 млрд руб. Программа развития сельскохозяйственного машиностроения России на период до 2030 года предполагает продлить действие программы по постановлению № 1432 до 2021 года и выделить на эти цели всего 45 млрд руб., а к 2021 году ограничить размер скидки 5 (!) процентами против сегодняшних 15–20 (в Крыму, Сибири и на Дальнем Востоке — 30 %).

При этом правительство ставит своей целью довести экспорт техники до 50 % от производства в 2022–2025 годах и под это намерено выдавать иностранным покупателям льготные кредиты по 5–6 %, в то время как стоимость техники для отечественных аграриев будет куда выше, как и стоимость кредита. Под эти цели планируется выделить в 2022–2025 годах 18,4 млрд руб. И это при том, что внутренний рынок испытывает огромную потребность в технике.

В качестве целевых показателей программа ставит рост производства тракторов до 6815 ед. в 2021 году, а к 2025 году до 11544 (половина из которых должны быть экспортированы). Таким образом, программа и заложенные в ней меры не позволят качественно изменить ситуацию в российском сельскохозяйственном машиностроении.

В Белоруссии правительство решает, нужно ли создать новый холдинг по производству тракторов на производственной базе компании «Амкодор», где, в частности, освоили производство конкурентов петербургских тракторов «Кировец» — «Амкодор» 5300. Машина «Амкодор» принадлежит к 5-му тяговому классу и выполнена в шарнирно-сочленённом исполнении.

Выводы:

  1. Последние тенденции на мировом рынке тракторов — постепенный рост мощностей тракторов и комбайнов. Тракторы становятся больше и мощнее, навесное оборудование к ним — масштабнее, комбайны увеличивают захват жатки. Кроме того, техника становится интеллектуальнее: в комбайнах появляются датчики влажности, позволяющие прямо в поле решать, нужно ли везти зерно на просушку, в тракторах устанавливают системы автоматического и параллельного вождения. Общие тенденции — оборудование техники GPS модулями и системами телеметрии, а также унификация платформ, узлов и агрегатов.
  2. Есть и региональные тенденции: в странах ЕС наблюдается ужесточение экологических требований к тракторным двигателям. В январе 2015 года AGCO получила от Европейского инвестиционного банка 200 млн евро на разработку сельскохозяйственных машин с пониженным уровнем выбросов и шума. Производители комплектуют машины двигателями последних экологических стандартов или вовсе оснащают системами ГБО (как на тракторе Valtra Dual Fuel, где 80 % топлива — природный газ).
  3. К слову, в последние годы порядка 80 % средств, выделяемых на НИОКР в сфере тракторостроения, пришлись на адаптацию тракторов к непрерывно ужесточающимся экологическим требованиям, что снижает конкурентоспособность европейских тракторов по сравнению с американскими и стимулирует фермеров покупать американские машины. Снижающаяся конкурентоспособность европейских сельхозпроизводителей в худшем случае может привести к тому, что они могут повторить судьбу шведского Volvo, купленного китайцами: разорившийся в 1994 году итальянский производитель с/х техники Arbos был куплен в 2011 году китайской Foton Heavy Industries, а в 2016-м Foton купила ещё одного итальянского производителя —  Goldoni.
  4. На глобальном уровне, пожалуй, главная проблема сельского хозяйства и сельхозмашиностроения — сокращение количества фермеров и продолжающаяся урбанизация. Впрочем, трактор будущего, вероятно, будет беспилотным.
  5. Уровень рентабельности российского сельскохозяйственного машиностроения соответствует европейскому и американскому и находится в пределах 3–5 %, однако разность потенциалов определяют ёмкость рынка (для США и ЕС весь мир — рынок), модели организации сельского хозяйства (мелкие фермеры не могут позволить себе закупку дорогих и мощных машин), а также уровень субсидий (упомянутые выше 200 млн евро компании AGCO в 2015 году превышают общий объём российских субсидий с/х машиностроителям).
  6. Мир сельскохозяйственного машиностроения можно условно разделить на три дивизиона. Первый — транснациональные компании-лидеры, осуществляющие экспансию как путём прямой продажи техники, так и открытием сборочных производств там, куда из-за административных барьеров невыгодно импортировать готовые машины. Второй мир — Китай и Индия, отставшие от лидеров на десятилетия в развитии с/х машиностроения, однако их мощности позволяют обеспечить себя машинами; государство вполне способно как поддержать аграриев, так и стимулировать их к объединению и укрупнению. К этому миру как по мощности производства машин и способности к самообеспечению, так и по количеству машин на 1000 га посевной площади можно отнести Беларусь. А вот Россия объективно выпала из второго дивизиона и оказалась в третьем, попав в зависимость от импорта. При этом получился замкнутый круг: аграрии разобщены и бедны — техника оказывается слишком дорогой для них — объёмы государственной поддержки недостаточны и сокращаются из-за требований ВТО и кризиса — техники становится меньше — объёмы производства снижаются, рынок захватывают корпорации — аграрии становятся ещё беднее. И выйти из этого порочного круга лишь с помощью лизинга не выйдет.
  7. Решить проблему российского сельхозмашиностроения без изменения подхода к организации сельского хозяйства невозможно: мелкие фермеры, возникшие на обломках советских колхозов, не могут обеспечить производство с/х продукции в товарных объёмах и покупают маломощную технику, аналогичная ситуация в Индии и Китае (Пекин проводит политику по укрупнению хозяйств). Будущее лишь за крупнотоварным производством, которое может быть в двух форматах: государственные агрохолдинги на базе реформированных колхозов (как в Беларуси или Китае) или крупные фермерские хозяйства/частные агрохолдинги. Однако второй вариант чреват созданием латифундий и гибелью российского села. Новую и мощную технику будут способны купить лишь крупные с/х производители, однако до тех пор, пока они не появятся, у российского с/х машиностроения будет лишь один выход — надеяться на господдержку и высокие мировые цены на зерновые.
  8. Продолжающийся кризис приводит к снижению государственных возможностей по поддержке сельхозмашиностроения и аграриев, что способствует усугублению проблем машиностроения и продолжению масштабного снижения парка сельхозмашин. Коэффициент обновления техники в РФ не превышает 4 %.
  9. Хотя на российском рынке и продолжается консолидация производственных мощностей, но она сталкивается с проблемами (банкротство «Тракторных заводов» и изменение организационной структуры холдинга) и не может быть доведена до своего завершения — создания российской сельхозмашиностроительной корпорации по образцу ТНК из стран G7. Без завершения консолидации с/х машиностроения невозможно создание полноценных союзных корпораций, которые смогли бы восстановить некогда единый сельхозмашиностроительный комплекс. К сожалению, в него не может быть включена Украина, в частности ХТЗ, как по политическим, так и по чисто инфраструктурным проблемам — ХТЗ гибнет.
  10. Не лишним было бы вновь обратиться к советскому опыту использования сельскохозяйственной техники в парках машинно-тракторных станций (МТС) и попытаться его приспособить к современным реалиям.
  11. Большой проблемой является конкуренция между Ростсельмашем и Гомсельмашем в нише зерноуборочных комбайнов: попытки предприятий разделить российский рынок путём переговоров завершились ничем. Потому видится целесообразным передать данный вопрос в ведение органов Союзного государства или первых лиц республик, которые, как показывает практика, лучше всего способны решать интеграционные проблемы. Российские и белорусские с/х машиностроители должны дополнять друг друга, а не конкурировать.
  12. Убыль сельскохозяйственного парка в России носит катастрофический характер, тогда как в РБ подобной проблемы нет: насыщение сельского хозяйства техникой в Беларуси находится на уровне советских нормативов. Потому Минск лишь обновляет парк сельхозтехники, но не является масштабным потребителем продукции сельского машиностроения. Потому для РБ критически важен российский рынок, на котором МТС и Гомсельмаш действуют в логике ТНК из G7: поставляют готовую технику и открывают сборочные производства.
  13. Ёмкость российского рынка с/х машин потенциально является бездонной: просто на приостановку убыли машин, не говоря уже о доведении их количества до советского показателя в 10 тракторов на 1000 га площади, уйдут долгие годы. Потому при правильной организации на рынке хватит места всем союзным сельхозмашиностроителям.
  14. Отрасли не хватает мер по поддержке на уровне Евразийского союза и Союзного государства.